Жил-был город

1
Жил был город величавый
красотой своей и славой
и огромною державой,
        словно доблестный Геракл.
Но случилось Наводненье
через двести лет творенья.
Смыло кучу населенья.
        Петербург стал Ленинград…

Бург и град, как символ розни,
неминуемой коррозии,
будто острые полозья
        разорвали грёзы тел.
И богатая грибница
обернулась вдруг гробницей,
и блестящая столица
        превратилась  в облцентр.

Что случилось, то случилось.
Не на всё есть божья милость.
Ведь бывает и немилость,
        если очень согрешить.
В небывалую эпоху
грамотеям стало плохо:
на культурных шла охота,
        чтобы прочих устрашить.

Бург и Град зажили вместе.
Тот молчком, а этот с песней.
Вместе слушали известья,
        как могучая страна,
окружённая врагами,
борется и с небесами,
и с волнами, и с лесами
        под водительством Орла.

Человеческие души
стали трезвы и послушны.
Ну, а тем, кто мог нарушить
        единение и строй,
вспоминая о России -
той, в которой раньше жили,
и гордились, и любили –
        пели тем за упокой.

2
Петербургу – Ленинграду
суждено прожить блокаду,
Стать мишенью для снаряда,
        бомбы, стали и огня.
Калик божий и убийца
стали против кровопийцы.
Им помог объединиться
        лютый враг победы для.

Так и стали в смерти братцы.
Стали зваться ленинградцы,
Перестали смерть бояться.
        От судьбы не убежать!
С той поры понятье ада
и блокада Ленинграда
вспоминались только рядом.
        До сих пор их не разжать.

Жизнь до смерти - не кручина:
старость, все-таки, причина.
Детям, женщинам, мужчинам
        жить хотелось, как и нам.
Пережить обстрел и холод,
и немыслимейший голод...
Страшный голод стиснул город,
        как смертальная стена.

Точно так же, как другие,
жили здесь мои родные.
В Петербурге, Петрограде, Ленинграде, как и все.
Здесь рождались. Их любили,
а потом они любили,
Верой-правдою служили и престолу, и стране.

П р а д е д  мой придворный медик,
генерал и академик,
Ездил в собственной карете,  цесаревича лечил.
Д е д  был ранен на германской,
а потом  и на гражданской.
Выжил в ссылке, а в блокаду глад его не пощадил. 

3.
Кто не пережил  - не знает,
а узнает – не представит.
Лишь потомки ощущают. 
Дети тех, кто пережил...
Мама очень не любила
говорить о том, что  было.
И поэтому, что было,
я, представьте, не забыл.

Я, рождённый после ада,
после славного парада,
на осколках Ленинграда,
средь могильников домов,
танцевавший в той квартире,
где недавно трупы стыли,
я несу в себе промилле
всех веков и городов.

Я иду Дорогой жизни
и несу в себе все тризны,
все печали-укоризны,
все обиды  и тоску.
Под ногами стонет льдина,
только жить необходимо.
Для других необходимо.
Ради тех, кто там, внизу.

Светит фарою машина
подо льдом. Всё в сердце живо.
Даже если здесь фальшиво,
там правдиво, хоть умри…

Я, блокадный житель Саша,
вместе с мамою Наташей,
Вместе с дедом, пеплом ставшим,
с миллионами других

27 января 2019 г.