Праздники детства

Послевоенное голодное шло детство.
Голодными, порой, ложились спать.
«Спокойней спать», давала мама средство,
а утром – мысли о еде опять.
Игрушек мама тоже не дарила.
Во что играли?  Что придёт на ум –
в стекляшки, в фантики, чего земля вместила,
всё, что придётся, в детский каламбур.
Играли в пуговицы, в ножички и в прятки,
забудешь ли задорность духа в них,
где мы росли тогда свозь жизни накипь,
как и страна, с надеждой в молодых.
При этом я был выдумщик немалый,
за что нам попадало иногда;
раз в печке спрятались, где пироги витали –
измазались все в саже мы тогда.
Тогда такие мы « сраженья» проводили,
с мечами и со стрелами, «живьём»,
где улицей на улицу ходили –
меж Римом  и меж храбрым Спартаком.
Как звон вели мечи, и как летели стрелы,
какой в бойцах, при этом, бывал дух,
кому то в голову стрела попала смело,
но тут же позабылся тот недуг.
Как смело брали мы в атаках сопки эти,
мы, «молодые», против «стариков»,
летели палки, камни – дух столетий,
сходились до крови, до синяков.
При том, я мастером был «дымовых завесов»,
гранаты делал прямо из золы,
и это было нам тогда таким «прогрессом»,
где были после в копоти все мы.
В «Гужтранспорт» как-то завезли макулатуру,
в ней – столько книг прекрасных завезли,
я предложил тогда «изъять» их на культуру –
мы целый тюк от «стражи» увели.
И я из этого собрал библиотеку,
и книги под расписку выдавал.
Но нас тогда разоблачили в деле этом,
я на «допрос», как партизан, попал.
Да и кино я «изобрёл» тогда случайно –
солнца луч в щель, в стену попадал;
и через лупу с плёнкой для экрана
я тогда всем фильмы рисовал.
И с нетерпением зрители так ждали,
чтоб я им продолжил «сериал»,
смеялись, топали, в восторге так кричали –
я благодарней массы не встречал.
Что было после того, разное бывало,
сердца крепчали в монолите дней,
руду сперва готовят для металла
но сколько нужно… закаляться ей.
Я помню всех ребят, что были в моём детстве
по их глазам и звонким голосам,
оставшихся на всю жизнь в моём сердце,
и не стареть уже
во веки нам!..