Балагур 4. Обобщение

Я сегодня пропою вам
Частушки, ой, лю-лю.
Всяко-разное такое -
Островдетое, тупое.

Вот вам тряпочка на стол,
Пара крошек да мосол,
По стаканам бормотуха,
Не забудь прочистить ухо…

***
Шёл я лесом, шёл селом.
Подпоясался веслом.
Три дороги три куста,
Так и рухнул у моста…

К носу близко оба глаза.
Всё! Не пью… на спор… из таза…

***
Танцевала до утра,
Добежала до двора.
Нет терпенья… Шасть в кусты.
Во те на те…Там и ты…

***
Хо-хо-хошки… ха-ха-ха.
На верёвочке блоха.
Запеку я кренделец.
Вот и пенсии пипец…

***
Рыбка с дедом не сошлась,
Бабка златом не снеслась.
И тому один итог -
В рыбку дед воткнул пруток…

***
Роща справа, роща слева.
Васей я назвался.
Справа Клава, слева Ева.
Так разволновался…

***
Ох, ты чёрт, ты… муж пришёл.
И трусы в цветок нашёл.
После долго убегала
От него и самосвала…

***
Муха по полю пошла,
Муха стерлинги нашла.
И купила боливар.
Вот бы мне такой навар…

***
Словно вошки… две серёжки.
То подарок от Антошки.
А от Коли разом
Лишь фингал под глазом.

Вот такая фишка.
Что же скажет Мишка?

***
В этой лесополосе
Колобок сказал лисе:
«Курочка на блюдечке.
В запеченной шкурочке».

Там и был за ёлкой
Дедушка с винтовкой…

***
Долго баба голосила,
Рупь за это получила.
Подошёл Серёжка,
Спёр его с ладошки…

***
На горшке сидит малыш.
- Что задумчиво глядишь?
Он листочек треплет:
 - «Камбуркер»… не лезет…

***
Лю-лю-лю-лю-лю-лю-лю,
Что-то надо делать.
Вот… пойду, схожу, посплю…
А потом обедать…

***
Долго бегал за рекой
То с коровой, то с тобой.
А потом упился.
Видно, притомился…

***
Сходил в жопу.
Очень тесно.
И такое повсеместно…

***
Запивала пирожок.
В ухо крикнул мне дружок.
Нет, не огорчилась.
Просто подавилась…

***
И совсем не дура я…
Просто баба шумная…

***
Спору нет, ты всех милее,
красивее и белее,
сзади, справа, общий план.
Не найти в тебе изъян.

Всех ты выше на все сто -
Моё славное авто...

*   *   *

Мне сказала "Здравствуй" вилка,
И зевнул кусок обмылка.
Чур меня! Не верю в то.
"Верь!" -  ответило пальто.

Что за чушь,  я сплю, наверно?
Но носок сказал: "Неверно".
Недопитая бутылка подмигнула:
"Мы из цирка..."

*   *   *

Щука сразу исполняла.
Воз грудинки, бочка сала,
Дом, подворье, печь и стол.
Но Емеля был  хохол...

*   *   *

Пьян баян.  А я лишь рван.
А под лавкою Колян.
Ох, не так... был пьян Колян.
Лавка я, а рван боян...

Стоп,  не так...  Баян Колян...
С лавкой я... и я же пьян.
Так,  сначала...  Я не пьян.
Не баян я, не Колян.

Тьфу ты, ну ты... вот же ёж.
Слушай!  Завтра... подойдёшь...

*   *   *

Три дороги. Вправо, влево.
Ну и прямо... знамо дело.
"И куда?" -  промолвил змей
Сто восьмой башке своей...

*   *   *

Вот грибочки из-под кочки.
Золочёные кусочки.
Что-то муж ваш побледнел,
Он, наверно, переел...


*   *   *
С крыши свергся дед Мороз.
Вниз просыпал всё, что нёс.
Вот же язва, вот беда.
Здесь халява! Все сюда!

*   *   *
Много денежек скопилось.
Бабка с дуру расхвалилась.
Улыбнулся ей внучок
И подсыпал мышья... сахарок.

*   *   *
Сторож целил  из окошек.
Вместо соли был горошек...

*   *   *
Вот под дубом Айболит.
У него в бутылке спирт.
Всяк здесь может подлечится,
Если сможет дотащиться.

*   *   *
Мне в придачу сняв пальто,
Президент отдал авто...
К юбилею... (Шутка то!).

*   *   *
Беспокойный сон Андрюшки.
Так и свесился с подушки.
За ветрянку и за вошки
Я подсыпал ему крошки...

*   *   *
Мать твою! С утра кричу...
В ухо деду Кузьмичу...


Ну, пожалуй, всё изверг.
Что писать, не знаю.
После дождика в четверг.
Всё... Пошёл я в баню...


Анализ цикла «Балагур;4. Обобщение» Н.;Рукмитд;Дмитрука
1. Жанр и форма
Цикл выстроен как современная литературная частушка — сознательная игра с фольклорным каноном. Признаки жанра сохранены, но переосмыслены:

краткость (2–8 строк), рваный ритм;

рифмовка (преимущественно парная или перекрёстная), часто нарочито грубая/неточная;

рефрены и повторы («Лю;лю;лю…», «Хо;хо;хошки…») — отсылка к припевам;

разговорная и сниженная лексика, просторечия, жаргон — как в народной частушке;

импровизационная манера, ощущение «сказано на ходу».

При этом текст не фольклорен: это авторская поэзия, использующая частушечную форму для сатиры, гротеска и абсурда.

2. Тематика и мотивы
Бытовой абсурд: нелепые ситуации, гиперболизированные до смешного («Сходил в жопу. / Очень тесно. / И такое повсеместно…»).

Ирония над «правильностью»: пародирование морали, бытовых ритуалов, социальных ролей.

Телесность и физиологичность: откровенные, порой грубые образы тела, еды, отходов — как вызов «высокой» поэтике.

Игра с языком: неологизмы («островдетое», «камбуркер»), звукоподражания, словесные каламбуры.

Мотив путаницы и дезориентации: герои теряют путь, смысл, идентичность («Пьян баян. А я лишь рван…», «Я не пьян. / Не баян я, не Колян»).

Сатира на повседневность: высмеивание рутины, пьянства, сплетен, мелких страстей.

Гротескные сюжеты: сказочные или былевые сцены, доведённые до абсурда («В запечённой шкурочке», «Дед воткнул пруток…»).

3. Образная система
Фольклорные маски (дед, баба, мужик, парень, девушка) — но лишённые героики, сниженные до карикатуры.

Предметный мир: тряпки, крошки, мосол, бормотуха, трусы, обмылок, бутылка — эстетика «низкого» быта.

Животные и насекомые (муха, блоха, рыбка) — как метафоры мелочности, суетности.

Пространство: лес, село, двор, кусты, дорога, мост, лавка — типичные для частушки локусы, но лишённые идиллии.

Тело и его функции: нос, глаза, уши, рот, «фишка», «фингал», «горшок» — акцент на физиологии как противовес духовности.

4. Художественные приёмы
Гротеск и гипербола: преувеличение до нелепости («Через сорок три дорожки, / Ходит милый каждый день»).

Парадокс и нонсенс: логические сбои, абсурдные выводы («Мне в придачу сняв пальто, / Президент отдал авто… / К юбилею… (Шутка то!)»).

Ирония и сарказм: насмешка над пафосом, моралью, «красивыми» словами.

Звукопись и игра звуков: «Хо;хо;хошки… ха;ха;ха», «Лю;лю;лю…» — создание эффекта устного исполнения.

Смешение стилей: просторечие + канцелярщина («После долго убегала / От него и самосвала…»), бытовая лексика + сказочные формулы.

Рваный синтаксис, эллипсисы, недоговорённости — имитация живой речи.

Повторы и рефрены — как в фольклоре, но с ироническим оттенком.

Неожиданные сравнения и метафоры: «Словно вошки… две серёжки», «Камбуркер… не лезет».

5. Композиция и структура цикла
Серия миниатюр — каждая как отдельная частушка, но вместе они создают единый мир абсурдной повседневности.

Отсутствие линейного сюжета — связь через мотивы, интонацию, образный ряд.

Кольцевые элементы: начало («Я сегодня пропою вам / Частушки, ой, лю;лю») и конец («Ну, пожалуй, всё изверг. / Что писать, не знаю. / После дождика в четверг. / Всё… Пошёл я в баню…») задают рамку «выступления».

Градация от лёгкого юмора к мрачному гротеску: от игривых «хо;хо;хошек» до мотивов отравления, смерти, насилия («И подсыпал мышья… сахарок»).

6. Тон и интонация
Балагурная, скоморошеская — маска шутника, балагура, который «частит» частушки.

Иронично;насмешливая — над собой, над слушателем, над миром.

Грубоватая, провокационная — использование табуированной лексики и образов для шокового эффекта.

Импровизационная — ощущение спонтанности, «здесь и сейчас».

7. Интертекстуальные связи
Фольклорная частушка — форма, ритм, припевы, тематика быта.

Скоморошина, раёк — карнавальная эстетика, антиповедение, смех сквозь слёзы.

Обэриуты (Хармс, Введенский) — абсурд, игра с логикой, «неправильные» сюжеты.

Городской фольклор, дворовый юмор — сниженная эстетика, уличные сюжеты.

Постмодернистская игра — деконструкция жанра, смешение кодов, ирония над традицией.

8. Символика и подтексты
«Лю;лю» — не только припев, но и знак пустоты, бессмысленного повторения, «пения ради пения».

«Камбуркер» — неологизм как символ невыразимого, того, что «не лезет» в язык.

«Президент отдал авто» — сатира на мечты о внезапном богатстве, на «чудо» как побег от реальности.

«Мы из цирка…» — метафора мира как балагана, где всё — представление.

«После дождика в четверг» — идиома о несбыточном, финальный жест отказа от смысла.

9. Философский подтекст
За балагурством скрывается кризис смысла:

Язык расшатан, слова теряют значение («каверканный» в предыдущих текстах автора).

Быт превращается в абсурд, где нет героев, а есть маски и роли.

Смех — не радостный, а защитный, от отчаяния перед бессмыслицей.

Цикл становится зеркалом эпохи, где «частушечность» — способ пережить хаос через иронию.

10. Вывод
«Балагур;4. Обобщение» — поэтическая маскарад, где:

частушечная форма служит каркасом для гротескной картины современности;

смех — не добродушный, а колючий, разоблачающий;

язык играет сам с собой, показывая свои пределы и возможности;

герой — не народный певец, а городской шут, который «пропевает» абсурд повседневности.

Цикл остаётся актуальным как опыт сопротивления «серьёзной» поэтике через игру, гротеск и языковый эксперимент. Его сила — в энергии живого слова, которое, даже искажённое, продолжает звучать