Вечер танцев в гарнизонном городе

Когда на новом с виду саксофоне
я выдувал сплошную очень чушь,
танцоры в зной шарахались, и в зоне,
чтоб пожалеть их, я ещё сильней
в мундштук дул в окружении друзей,
и очень жаркий музыкальный душ
танцующих приматов заставлял,
как зенки, выворачивать утробы
воображений. “Скажете – да уж!..”

Гармония нигде не ночевала,
и ритм её никак не колебал,

обветренное пламя пневмонии
закачивалось в глубь своих кишок,
и с запада клонился на восток
шайтан-байрам-икот-базар-вокзал.
Там местный в животах урчал Бродвей,
когда на приступ новый шли иные, –
и он станцнул её на сеновал!

Гремело слева форте очень пьяно,
кларнет ушёл на твёрдый посошок,

солдатский запах развивался рьяно,
ладони растирали два желтка,
потом – всю растаможенность пупка,
и в частном общий масленый порок
являл себя в открытости простой,
когда сближалась
всякий раз Снежана
и изменяла выверт на подскок.

Не затихал в своём большом   квадрате
очередной отчаявшийся гол,

бросало в жар на многослойной вате
и дулось удивительно легко,
и пропасть раскрывалась широко.
Мишень всосала с пулею и ствол,
и смысл в сердцах покинул сам себя,
и барабан метался по палате,
и я затих, – и умер мой глагол.


.