Банька

А банька — это да, бааанька! Опьяневший Димастый потерял нить разговора. Вот так! — ударил он кулаком по столу.
- Что-то не нравится мне, как ты это слово произносишь, — надула губки Оленька. — Сорокина, что ли, начитался?!
- Не читал я ни Сорокина, ни Воронина с Голубевым... А в баньку надо идти!
- А что брать-то с собой?
- Ну, шлёпанцы резиновые, купальник, полотенчико... Хотя там можно и просто в простыне сидеть! А Сергун вообще голышом ходит, хозяйством своим трясёт! Член у него большой, жирный, так и просится в ротик... — ласково прищурился Димастый.
- Может, мне и не ходить?! — вспылила Оленька. — У вас там свои дела...
- Идти обязательно! — отрезал Димастый. — В бане каждый год какие-нибудь приключения, в бааааньке...
***
Когда Оленька опасливо заглянула в баню, тусовка была в самом разгаре. Во главе огромного стола сидел совершенно пьяный Игнат, похожий не то на Нерона, не то на Калигулу. По левую и правую руку от императора восседали патриции, посасывая пивко и хрустя чипсами из огромной вазы. В углу, подложив под голову свёрнутую горнолыжную куртку, спал голый Димастый, на животе у него кусочками чипсов было заботливо выложено слово «дурак».
Дверь в парную отварилась, и оттуда вывалился голый Сергун. Увидев Оленьку, он расправил плечи и втянул и без того спортивный живот.
- Вооот, смотри, Оленька! — воскликнул Игнат. — Он теперь твой повелитель! Обменял я тебя на бутылку коньяка и банку яблочного сока!
- Ну и ну! — возмутилась Оленька. — А Лиля говорила, что ты интеллигентный...
- А где она, кстати? — поинтересовался Рудольф.
- Ой, у неё какие-то проблемы по ходу, поехала анализ, что ли, сдавать... — задумчиво протянула Оленька.
- Знаю я, какой анализ! — опять встрял Игнат. — Наградила она меня гадостью какой-то, по запаху учуял! Вот, поглядите!!!
Игнат распахнул простыню и выставил огромный эрегированный пенис серо-зеленого цвета, покрытый крупными пупырышками. За столом воцарилось неловкое молчание.
- Ёлочка, гори! — крикнул довольный эффектом Игнат и плеснул на низ живота пивом. На пупырышках открылись маленькие глазки и уставились на Оленьку, причем верхний принялся регулярно моргать, не то подмигивая девушке, не то потому, что в него попало пиво.
- Лёхан, ты же медицинский заканчивал, — спокойно прогудел Рудольф. — Ну-ка, посмотри, что это?
Лёхан протёр очки краем простыни и близоруко уставился на достоинство Игната.
- Сие есть акне вульгарис гениталис оптика, — с важным видом произнёс он. — Надо взять глазные капли «Альбуцид» и закапать в каждый глазик столько раз, сколько соитий было у тебя с Лилей...
- Я не помню, сколько раз у меня было с Лилей! — взвизгнул Игнат.
- Ну-ка, дайте я посмотрю! — раздался голос из-под стола. На свет божий выполз Никол Вискарян и склонился над вздыбленным жеребцом Игната как микробиолог над микроскопом.
- У меня такое было в Амстердаме, после секса с негритянкой, — деловито сказал он. — Но я сходил в баньку, пропарился веничком, и всё прошло! Горячий пар любую хворь выводит!
- Но я не хочу в парную, меня там совсем развезёёёёт! — заныл Игнат.
- Ничего! Здоровье дороже! Хватай его, ребята!
Голдящая толпа удалилась в парную, откуда сразу же послышалось шипение пара, влажные шлепки и неразборчивая ругань.
Сергун и Оленька остались в комнате одни.
- Я люблю тебя! — сказал он просто.
- Ну, пока ещё нет, — грациозно потянулась Оленька. — Но это очень легко исправить! Пойдём ко мне в номер, посмотрим, на что ты способен, одноглазик!
- Это почему это я одноглазик?! — оторопело спросил Сергун.
- А потому, что на твоём члене пока ещё только один глазик, естественного, так сказать, происхождения, хи-хи-хи... Ну что, одеваться будешь? Или так голым и пойдёшь? Из баааааньки...