Четыре - девять - три...

Четыре – девять – три…
на диске набираю.
«Четыре – девять – три»…-
по памяти твержу.
Четыре – девять – три…
 И сам ещё не знаю –
четыре – девять – три… -
тех слов, что ей скажу.
Короткие гудки – немое многоточье,
сомнений и тревог прерывистая нить.
От паруса надежд, изорванного в клочья,
кусочки полотна пытаюсь сохранить.
Поэтому звоню, хотя и понимаю:
там занят абонент уже который год.
Но палец крутит диск, а губы продолжают
нашептывать семь цифр, знакомых как семь нот.
При встречах, как пацан, робею и немею.
Её пытливый взгляд, себя ли в том винить?
И то, что на словах ей высказать не смею,
при помощи письма решаюсь объяснить.
Но мысли все вразброд и не ложатся в строчки.
Пытаюсь разрешить шекспировский вопрос,
а вместо слов и фраз одни тире и точки
с бумажного листка кричат сигналом «SOS».
Как водится, в конце поставлю подпись, дату,
неровный штрих-пунктир глазами пробегу,
вложу письмо в конверт. Вот только адресату
уже в который раз отправить не смогу.