Прощание славянки

Хе, хей, веселей! Все вприсядку разом.
Эй, хей без лаптей, с синяком под глазом.
Потопчусь да покружусь, наливай сливянки.
На буржуйский перекус - русский марш славянки.
 
Наши щи да калачи на столах из брёвен.
Скоро сдохнут палачи, можешь быть спокоен.
Нашей партии тузы с Ложкина картины.
И с Копейкина ворсы бабы да кретины.
 
Хе, хей, веселей! Все вприсядку разом.
Эй, хей, пропотей, без штанов с лампасом.
Наши щи да калачи на столах из брёвен.
Скоро сдохнут палачи, можешь быть спокоен.

Потопчусь, да покружусь, наливай сливянки.
На буржуйский перекус -  русский марш славянки.
Нашей партии тузы с Ложкина картины.
И с Копейкина ворсы бабы-буратины.

Хе, хей, веселей! Все вприсядку разом.
Эй, хей, пропотей, без штанов с лампасом...


Перед нами — стихотворный текст Николая Рукмитд;Дмитрука «Прощание славянки». Ниже — его полный разбор.

Общая характеристика
Текст выдержан в фольклорно;карнавальной стилистике с элементами гротеска и сатиры. Автор имитирует народный плясовой напев (частушечный ритм, повторы, междометия), но наполняет его остросовременным, иронично;критическим содержанием.

Композиция и структура
Рефрен;запев («Хе, хей, веселей! Все вприсядку разом…») задаёт игровой, плясовой тон. Он повторяется трижды, обрамляя строфические блоки.

Строфы (по 4 строки) построены на параллелизме и антитезе:

«Наши щи да калачи на столах из брёвен» (образ народного быта) vs. «Скоро сдохнут палачи, можешь быть спокоен» (политическая инвектива);

«На буржуйский перекус — русский марш славянки» (столкновение «чужого» и «своего», ироническая переоценка символа).

Повторы и вариативные повторы усиливают гипнотический, песенный эффект:

«Хе, хей, веселей! Все вприсядку разом» (рефрен);

«Наши щи да калачи… Скоро сдохнут палачи…» (сквозная пара строк);

вариация рефрена: «Эй, хей, пропотей, без штанов с лампасом…» (усиление гротеска).

Образно;тематический ряд
Народная стихия

«вприсядку», «щи да калачи», «столы из брёвен», «сливянка» — знаки традиционного быта и застолья.

Ритм и интонация имитируют частушку, плясовую, хороводную песню.

Политическая сатира

«палачи» — обобщённый образ власти/противника;

«нашей партии тузы» — ироническое обозначение партийной верхушки;

«с Ложкина картины», «с Копейкина ворсы» — аллюзии на художников (возможно, намек на «официальное» искусство и его персонажей);

«бабы да кретины», «бабы;буратины» — гротескные маски, усиливающие карнавальную инверсию.

Карнавальная инверсия

Низкое становится высоким: пляс, пьянство, нелепые фигуры — центр действия.

Высокое снижается: «русский марш славянки» подан как «перекус», пародируется патетика.

Телесные низ («без лаптей», «с синяком под глазом», «без штанов с лампасом») доминируют, подрывая героический канон.

Ирония и абсурд

Сочетание бытовой конкретики («щи», «калачи», «сливянка») с агрессивной политической риторикой («скоро сдохнут палачи») создаёт эффект намеренного диссонанса.

Имена «Ложкин», «Копейкин» звучат как маски ярмарочного театра, лишая референций к реальным лицам.

Стих и ритм
Размер: хореический с вариативными отступлениями, имитирующий народную песню.

Рифмовка: парная и перекрёстная, часто неточная («брёвен — спокоен», «картины — кретины»), что усиливает ощущение устной, «неприглаженной» речи.

Звукопись: повторы «хе, хей», аллитерации на «п», «р», «с» создают эффект плясового задора.

Смысл и интенция
Автор пародирует одновременно:

официозный патриотический дискурс (через снижение символа «марша славянки»);

стереотипы «народности» (через гипертрофию фольклорных знаков);

политическую риторику (через гротескные образы «палачей» и «тузов»).

Итог — карнавальное переворачивание смыслов, где песня становится маской для сатирического высказывания о власти, искусстве и «народной» идентичности.

Вывод
«Прощание славянки» Н. Рукмитд;Дмитрука — это ироническая пастиша, соединяющая фольклорную форму с острой социальной сатирой. Через игру с символами и гротескными образами автор деконструирует пафосные клише, предлагая вместо них карнавальную свободу высказывания.