От кохий зеленых с алеющей кровью часть 2

Над Гехи-Чу склонилось небо,
Закрыв собою крыши улиц,
Домов, раздетых для прицелов,
Сережку, что шагал как узник:

Взор – в пол повесил у мечети,
Чужой вот храм приветил хмуро,
Он зашагал в нее несмело,
Как вор шагает в стены мура.

«Да будь что будет» - думал Серый,
«Мне все равно, хоть расстреляйте,
Стерню оставили вы если –
Свои вы ноги ему дайте!».

Никто не вымолвил ни слова,
Молитву дальше продолжая,
Сережка вышел, свое горе
Упрятав в сердце под дождями.

Никто не тронул его – руса,
Никто не бросил в спину камень,
Он был чужой среди всех улиц,
Он был один, тогда все пали.

Все полегли – сто двадцать восемь
Мальчишек, с зоркими глазами,
Но не умеющих бороться,
Как мастер с им же на татами.

Лишь он да друг остались живы,
Но легкий дым сошел на кудри,
Мальчишки поняли – фальшивы
Все речи, возгласы и руки,

Что им сжимали крепко пальцы,
Развесив звездочки на лацкан,
Лишь мамы горько так рыдали,
Им в радость – живы что солдаты.

Но гром забыть те не сумели,
Шагая после по Арбату,
Друг – на протезах еле-еле,
(С семьей Сережки собирали).

Им солнце жгло лицо и руки,
Они ожог не ощущали,
Друг уставал, от злости губы
Сжимал, Сережке выдавая:

- Ну, посмотри, чего добился,
Убить что ль было сложно сразу?
А я просил ведь, как просил я!
«Ну, всё довольно, слышишь, хватит!» -

Сережка хмурился и брови
Сдвигал от дружеских упреков,
Ему по горло эти склоки,
«Я не убийца. Верю в Бога!»

Друг замолкал и прятал слезы,
Сережка: «Ладно тебе, будет.
Смотри вон, у девчонок косы
Какие. Видимо, подруги».

«Мне все равно, кому я нужен,
Вот ты – совсем другое дело».
И друг шагал по скверским лужам,
Стыдясь своих теперь протезов.

******
А дни за днями, как обычно,
Бежали грешным марафоном,
В седле заезженной машины –
Планеты с Ельцинским законом.

Друзья привыкли к мирной жизни,
Старались прошлое не помнить,
Сережка выучил мотивы,
И под гитару пел он соло.

Друзья смеялись, веселились,
Забыв об алых бликах кохий,
И об чеченских переливах,
Что от ружья, и небо - копоть.

К июню, оба подучившись,
Экзамен сдали на отлично.
Филфак их ждал под небом чистым,
С российским запахом столичным.

Всё хорошо, и жизнь могуча,
Желаний море у обоих,
Но тут опять разверзлась туча –
Девчонку встретили из школы.

Она училась в параллельном,
С глазами моря цвета в штормы,
Она была едва заметна,
Такая маленькая. Скромно

Вела себя, на переменах
С толстенной книгой у окошка,
Стихи читала и поэмы,
И вид такой был очень строгий.

Сейчас – не то что повзрослела,
Она безумно изменилась.
В наряд июня очень смелый
Свою фигурку поместила.

И каблучки стучат умело,
Походка – лодочку качает,
Мальчишки просто обомлели,
И рты свои пораскрывали.

Она смеется звонко – звонко,
И лучик солнца щеголяет
У ней по шейке, нежный носик
Чуть вздернут и к себе так манит.

И с сарафанчиком коротким
Проказник – ветер шутит, крУжит,
Сережка крикнул расторопно:
«Привет, Аленка, что на ужин?».

Девчонка тут же обернулась,
Друзей увидела в обнимку,
И с радостью: «А вот я ужин
Вам приготовлю очень дивный».

Она зарделась тут же, щеки
Горят румянцем, но смеется.
«Я рада, что ты жив, Сережа,
И друг, конечно же, твой тоже!»

С тех пор они не расставались,
Втроем гуляли, жизнь кипела.
И по уши в себя влюбляла
Мальчишек каждый день сильнее.

Но радуга – она ж не вечна,
И разговор был начат в сквере,
«Тебя мы оба любим, Лена,
А кто из нас тебе милее?»

Девчонка, словно на причастье:
«Прости, Сережка, но …». И тут вдруг,
Он понял, что досталось счастье
Безногому калеке, другу.

Да, он бесспорно был красивым,
Лицом, фигурой, всем на зависть.
«Но ведь и я не хуже, в силе» -
Сережка думал – «И с ногами!»

Обида в сердце затаилась,
И он ушел, оставив в парке
Девчонку, что назвал любимой,
Теперь досталась другу, брату!

Он вспомнил ночь в чеченску бурю,
И вспомнил - пулю как сжимал он:
«Убил бы лучше!» - ляпнул с дуру,
«Не брат ты мне, не друг, каналья!»

«Ну что ж так больно! Вот я глупый!
Как будто сердце растерзали
Мне все снаряды залпом, духи
За что меня вы наказали?»

Склонил он голову и долго
Смотрел на рябь Москвы – речушки,
Но кто-то за плечо вдруг тронул,
Увидел – друг смеется, шутит.

«Ну, ты чего? Развесил нюни,
Подумаешь, любви лишился,
Не ног же, глупый, вроде умный,
Ну, а ведешь себя плаксиво».

«Прости, Сережка, что так вышло,
Ты братом стал мне, даже больше,
Я отказался от любимой,
Ушел вслед за тобою тоже…»

Над городом повисли тучи,
Над Гехи-Чу как прошлым летом,
Сережка брел домой понуро,
Как будто сам теперь в протезах…

Он виноват пред другом, очень,
И пред Аленкой, что поделать.
«Сведу их заново под осень»,
Подумал, разом веселея.

И растянулась, как улыбка
Большая радуга над речкой.
Москва героями гордилась,

Над Гехи-Чу склонялось небо…


15.08.18 - 17.08.18 г.