БАМ

Пришлось на БАМЕ послужить.
Не вспоминаю те года.
Когда со службы я вернулся.
Он часто снился мне тогда.
Морозы страшные мне снились.
И мост и речка, котлован,
Где мы стоим в воде по пояс.
Речной гравий, достаём со дна.
Кидаем с ожесточением.
В железные чаны со стропам.
Как накидаем его полный,
Наверх, поднимет его кран.
И просыпаюсь очень резко.
И долго в тишине лежал.
И думал, я опять на службе?
Опять идти бетон давать?
Потом, сознание отрезвлялось,
И всё тогда я понимал,
Что отслужил я  слава богу.
И больше там мне не бывать.
И уносился вдаль небесную,
Вдох облегчения. УРА.
Всё позади, и мост я больше не увижу.
А в этом, радость вся моя.
Служил я в армии два года.
Но, где я только не бывал.
Куда судьба не заносила.
А начинал с Хабаровска.
А кончил, трассою на БАМЕ.
В далёких, заброшенных краях.
За год увидел человека.
Эвенк на олене проезжал.
Из Тынды нас тогда послали,
Как, декабристов, на каторгу.
По правде, сами заслужили,
Но, оказались мы в аду.
Мне повезло, палатки были.
Мои сослуживцы, попали в ад.
Их в феврале, на вертолётах,
Весь полк, забросили в тайгу.
Мороз, стоял тогда трескучий.
Палатки строй, потом живи.
Один костёр спасал могучий.
Но по морозились они.
Хлебнули там, немало лиха.
Пока палатки возвели.
Печки русские поставив.
Вот тогда и зажили.
Когда приехал, палатки стояли.
Два истопника, топили печь.
Один весь день, другой  топил ночами.
От топки шли две трубы до стойки.
А стойка вверх палатки шла.
А на верху, труба дымилась.
Такая печка там была.
Когда топилась, сильно печка,
Трубы калились, докрасна.
И жар стоял, невыносимый.
Но шёл он вверх, а там лафа.
Внизу был холод неимоверный.
И в этом и была беда.
Дрова заготовляли вместе.
Двухъярусные кровати были,
И их освоил молодняк.
Одеты, спали все в шинелях.
Полы дырявые, и дырки,
Местами были там в кулак.
К утру  шинели примерзали.
Да, было ребятам нелегко.
А на верху, деды лежали.
Кричали жарко, так тепло,
Что духота нас заморила,
И прекращайте так топить.
Сейчас в поту все, как в парилке.
И до утра нам не дожить.
Столовой не было.
Походная кухня,
Кормила всем, нас целый день.
И постираться, негде было.
А баня строилась ещё.
И вши, заползали тут тучей.
И в швах одежды, по рубашкам.
По голове, где волоса.
И не было от них спасения.
И офицеры жили так.
А утром надо на работу.
Идти, мороз под пятьдесят.
Нам котлованы долбить надо.
Опоры к мосту поднимать.
Зимою, лёд один долбили.
Оставив корочку одну.
За ночь, мороз всё заморозит.
И так мы и до дна дойдём.
Но если, кто-то, корку эту,  пробьёт,
И всё, тогда шабаш, всё залито,
Опять водою, насос в мороз,
Вам не помощник.
А утром, старая картина.
Ты всё, по новой начинай.
Долби опять тот лёд могучий.
Но корку только оставляй.
Одну опору так долбили.
И не проморозили её.
Пришла весна, шунты забили.
А мы в воде работаем.
Насосов, много запустили.
Качают воду, котлован,
Становится всё глубже, глубже.
Мы сутками, копали там.
Потом, ты делаешь опалубку.
И сетки железные связав.
Всё в котлован установили.
Брезентом всё накрыли там.
И обогрев тогда включили.
Но, всё пошёл бетон,
Поток его, нельзя нам прерывать.
Вибраторами, всё уплотняем.
Растёт опора на глазах.
Вот так и дослужил я службу.
На БАМЕ, комсомольской стройке,
Где я гражданских, не видал.
Мосты все делали солдаты.
Пролёты с рельсами лежат.
Всё это делали солдаты.
Отсыпку делали они.
Магирус,  мощная машина.
И краны КАТЫ, так мощны.
В таких условиях  солдату,
Та служба, мёдом не была.
Но, а гражданских, не загонишь.
Любые деньги не сманят.
И вот, день дембеля начался.
Мы до обеда, всё трудясь.
Но прозвучала тут команда.
Переодеваться вам пора.
Вы отслужили свою службу.
В железнодорожных тех войсках.
Вы не стройбат, и денег нет вам.
Вы, как пехота, вы войска.
Переодеваться быстро надо.
Там родина нас заждалась.
Как надоели эти сопки.
Нужна нам, средняя полоса.
И вот мне снились, очень часто.
Все те страшилки про неё.
Про стройку века, где трудился.
Но вспоминать я не хочу.
Нет там хороших воспоминаний.
Одно плохое, видел там.
И вот, когда все сны пропали.
Обрадовался сильно я.
Что всё прошло, что всё уплыло,
Туда в неведомую даль.
Как хорошо, что не увижу.
Тебя, мне ненавистный БАМ.
Написал Буторин Евгений Игоревич.