***

Я складывал в чемоданчик
Ряд слов со смешным твоим танцем
И каждый мини-скандальчик,
Но тайно. Прости поганца.

Меж свитером и рубашкой
Хранил я хрусталь обещаний,
С десяток твоих диких маний,
А сам был в твоей упряжке.

Сворачивал так аккуратно,
Как мог, отголоски веселья
Во взгляде всегда хитро-мятном,
Походку, пускай не газели.

Таскался как с писаной торбой
С мелодией, той, что ты пела,
С вопросом возникшим спорным.
Ты спорить, конечно, умела.

В сундук запихнуть я пытался
Твой запах, твоих рук движенье.
Но нет их. Я с ними расстался.
С какой, мне скажите, целью?...

С собой взял сомнений минуты,
Дождь летний, весны окончание,
Губ шёпот, ставший молчанием,
Треск линий, тобою погнутых.

Я скомкал прогулки вечерние,
Вкус сладкий тобой опьянения,
Дыханье твоё в ночи мерное
И к чувствам активное рвение.

Закинул ещё пачку Marlboro,
Как символ убийства красивого.
Скурю где-то в поезде, в тамбуре,
Хоть бросил привычку ленивого.

Стихов пачку думал засунуть я,
Тебе посвятил что в порыве грёз,
А в глаз мне бросалась чугунная
Посудина из моих слёз.

Багаж, оказалось, тяжёлым был.
Но там исключительно
важно всё.
Я думал, тащить его хвалит сил –
Считал этот груз своею стезёй.

Я долго шёл вместе с поклажею.
И счастлив порой был до ужаса,
Несусь что по миру с тяжестью.
Ведь так, не иначе, мне сужено.

Устал я однажды, сдулся в край,
Что с места не мог больше
сдвинуться.
Как лошадь был загнан: ложись,
помирай.
Счастливым мне уж не
прикинуться.

Тогда осознал я одну только вещь,
И сразу же дух попустило:
Мой груз не спасение, это есть
брешь,
Корабль что жизни топила.

Иду я один. Но как?! –  налегке!
Шагаю без прошлого смело.
Пусть тухнет себе там само в
сундуке.
Мне нет до него больше дела.