Граф

Кичился добычею граф под вино да эль,
Подруга-удача пьянила, как терпкий хмель:
Он, дескать, коня гнал по лесу, что было сил,
И вот олениху упрямую подстрелил.

Точь-в-точь королева — величественна, стройна
По тонкому снегу стрелою неслась она,
И псы изнывали, и рыжий едва не пал…
Подёрнулся дымкой очей дорогой опал,

Лишь тонкую шею пробила лихая сталь.
Проворно охотник точёный кинжал достал,
Чтоб страшным трофеем украсить фамильный дом…
До ночи гудело и тешилось за столом.

А полночью выстудит ветер каминный пыл:
«Зачем ты,
зачем ты,
зачем ты меня убил?
Как вольно жилось мне, но дрогнула тетива,
И вот я бездвижна, поругана и мертва.

Пожухлые травы отныне моя постель,
И саваном тело уже убрала метель,
Стервятники кровь — ещё тёплую! — пили всласть
И бились за падаль,
как вы за металл и власть.

Теперь не дождётся меня верный ветер-друг,
Мои оленята погибнут от белых вьюг…»
И цокот копыт приближается в темноте,
И горбится в бархатных шторах чужая тень.

А утром истошные крики разбудят двор:
Разбойник ли в замок пробрался, а может, вор…
Заря занялась за морозным окном вдали —
Безглавого графа в постели его нашли.