Шри Ауробиндо, Савитри, Книга II, Песня I

Шри Ауробиндо
САВИТРИ

Книга Вторая
КНИГА ПУТЕШЕСТВЕННИКА ПО МИРАМ

Песня I
ЛЕСТНИЦА МИРОВ

редакция 28.06.2026

Он  двигался один,
    под взглядом бесконечности вокруг
И Трансцендентного Непознаваемого
    сверху.
Здесь видно было всё,
    что избегает смертных глаз,
Здесь познавалось всё,
    о чём ум никогда не помышлял;
Здесь можно было то,
    на что людская воля
        не могла бы и решиться.
Здесь беспредельное движенье
    наполняло беспредельное спокойствие.
В том абсолютном бытии,
    за рамками земного,
Родителе, источнике
    людских мечтаний и идей,
Где Космос — необъятнейший
    эксперимент души,
В субстанции, что нематериальна,
    но созвучна нам,
В глубоком единении всего,
    что существует,
Вставала перед ним
    вселенная Неведомого.
И самосозиданье
    без конца и паузы
Являло грандиозность
    Бесконечного:
Оно швыряло
    в океан случайности его игры
Бесчисленные миллионы настроений,
    мириады сил,
Мир форм —
    причуду Абсолютной Истины —
И формулы свободы
    для её Могущества.
Оно вливало
    в Постоянство Вечного
Вакхический восторг
    и торжество Идей,
Страсть и движенье
    Вечносущего.
Там в волнах Неизменного,
    вставали нерождённые —
Идеи, что живут
    в своих неумирающих следах,
Слова, что даже замолкая,
    продолжают быть бессмертными,
Дела, несущие
    немую суть Безмолвия,
Черты, которые
    передают невыразимое.
И Вечного спокойствие
    смотрело в неподвижной радости,
На то, как действует
    его Космическая Сила,
        и являет
В сюжетах боли,
    в драмах удовольствия
И красоту, и чудо
    воли к бытию.
Здесь всё, и даже муки
    были наслаждением души;
Здесь все переживанья были
    неделимым планом,
Тысячекратным
    выражением Единого.
Всё сразу шло
    в его  единый взор;
Ничто не избегало
    необъятного интуитивного
        космического виденья,
Ничто не приближалось,
    в чём бы он ни чувствовал родство:
Он был единым духом
    с этой необъятностью.
И лики высочайшего сознания,
Что воплощали Нерождённого,
    который никогда не умирает,
Видения космического «Я»,
    образовавшие структуры,
Одушевлённые касаньем
    вечности божественного Бытия,
Смотрели на него
    как связанные формой
        мысли духа,
Как символические образы
    движения Невыразимого.
Аспекты бытия
    одели очертанья мира;
И формы, раздвигавшие проход
    к божественным вещам,
Отныне стали близкими
    и постоянно наблюдаемые взглядом;
Все эти символы
    действительности Духа,
Ожившие тела
    для Бестелесного
Всё ближе подходили к Ашвапати,
    становясь его друзьями.
Неистощимые прозрения
    неспящего Ума,
И письмена, запечатлевшие его
    касание к незримому,
Кругами обступали как
    бесчисленные знаки-указания;
А голоса из тысяч
    царств, чертогов Жизни
Вверяли как возвышенную весть
    её могучие послания.
Небесные намёки,
    что врываются 
        в земные наши жизни,
И ужасающие образы
    рождённые в снах Ада,
Что, если б воплотились здесь
    и были прожиты,
То наша отупевшая способность
    быстро перестала б ощущать,
Иль хрупкость смертных
    долго бы не вынесла,
Там утверждались
    в грандиозности своих пропорций.
И воплощаясь в их
    саморождённой атмосфере,
Они в ней возвращали
    и недосягаемую высоту,
        и первозданное могущество;
Их нисходящее давленье,
    укрепляющее душу,
Впечатывало
    в основание сознания
И страсть, и чистоту
    их крайностей,
И абсолютность их
    единого звучания,
И царственную сладость
    или яростную, буйную поэзию
Их восхитительного
    или страшного блаженства.
Всё то, что можно мыслью знать,
    а широчайшим взглядом воспринять,
И всё, что мысль и зрение
    знать никогда не смогут,
Оккультное и редкое,
    далёкое и странное
Оказывались близко к сердцу,
    напрямую ощущались духом.
Стучась и требуя пройти
    врата его природы,
Они заполонили
    расширявшиеся области его ума,
Живые, пылкие свидетели
    его самооткрытия,
И предлагали чудеса свои,
    своё неисчислимое обилие.
Они отныне стали
    новыми его частями,
Фигурами великой, 
    колоссальной жизни духа,
Подвижной декорацией его
    большого странствия во времени
Иль вышитой, тончайшей
    тканью восприятия:
Они заняли место
    мелких человеческих вещей,
Шагая рядом
    близкими друзьями мыслей,
Иль став естественным пространством
    для его души.
Неутомимо приключение
    восторга в сердце,
И нескончаемы миры
    блаженства Духа,
Бесчисленны тона,
    рождённые из струн
        одной гармонии;
И каждый тон
    в своё ширококрылое,
        космическое равновесие,
В бездонное своё переживание
    Всего в едином,
Нёс ноты ранее
    невиданного совершенства,
И собственное погруженье 
    в тайны Истины,
И свой счастливый отсвет,
    падавший на Бесконечность.
Там обнаруживалось всё,
    что видел в снах
        и сотворил Единый,
Окрашивая беспрестанным восхищением
    и изумленьем новизны,
Богатой красотою
    страстного различия
Тот повторяющийся ритм,
    что проявляет Бога
        как мгновение во Времени.
Недоставало лишь 
    единственного Слова
        за пределом времени,
Которое в своём уединённом звуке
    заключает вечность,
Той самоозаряющей Идеи,
    ключа ко всем идеям,
Которая как целое число
    из совершенной суммы Духа,
Уравнивает множественный мир
    с незыблемым и равном самому себе
        Единым,
Единственный тот знак,
    что раскрывает смысл любого знака,
То Слово, абсолютный указатель
    к Абсолюту.
 
 
    Там, отгороженная погружённостью
        во внутреннюю суть,
В мистическом заслоне
    наполненного силой света,
Ему предстала одинокая,
    идущая дугою вверх,
        огромнейшая пирамида из миров,
Встававшая
    горою-колесницею  Богов,
Застыв под
    неисповедимым небом.
От самого подножья из Материи,
    невидимой основы,
До недоступной глазу высоты,
    резное море множества миров,
Взбираясь пенногривыми волнами
    к Высочайшему,
Поднялось
    до неизмеримой широты;
Оно надеялось взлететь туда,
    где царствует Невыразимое:
Там сотни уровней
    его несли и поднимали вверх,
        к Неведомому.
Так возвышалась эта пирамида
    до неосязаемых высот
Теряясь в затихающей
    осознающей Широте,
И восходила в небеса,
    как многоярусная башня-храм,
Построенная устремлённою
    душою человека,
Чтоб он жил ближе
    к собственной мечте Незримого.
Пока та пирамида
    грезит, поднимается,
        её зовёт и тянет Бесконечность;
Её шпиль прикасается
    к вершине мира;
Взбираясь в безголосые
    великие безмолвия,
Она навеки сочетает землю
    с вечностями за вуалью.
Средь многочисленных
    систем Единого,
Что создаются творческой,
    интерпретирующей радостью,
Она одна указывает нам
    на путешествие назад
Из нашей затяжной утраты
    собственного «Я»
        в глуби Природы;
Укоренившись на земле,
    она в себе хранит все царства:
Она — уменьшенный слепок
    Простора.
Она — единственная лестница
    до цели бытия.
Итог этапов
    восхожденья духа,
И копия её
    вселенских иерархий
Воссозданная
    в нашей тайной атмосфере
        внутреннего «я»
Была проявлена
    как тонкая модель вселенной.
Она везде — внизу, внутри,
    снаружи, выше.
Воздействуя на схему
    видимой Природы
И пробуждая тяжкое оцепенение
    земной материи
Чтоб думать, чувствовать
    и отзываться радости,
Она в нас лепит наши
    высшие, божественные части
И поднимает смертные умы
    до более высокой атмосферы,
И заставляет эту жизнь из плоти
    тосковать по нематериальным целям,
Соединяет гибель тела
    с зовом от бессмертия:
Она из обморока
    Несознания
С усильем пробивается 
    к вершинам сверхсознательного Света.
И если бы земля осталась этим всем
    и Высшего в ней не было,
То не было б ни мысли в ней,
    ни жизни, как ответа на восторг:
Лишь формы из материи
    могли бы стать её гостями,
Гонимые бездушной силой мира.
Земля, благодаря
    своей богатой щедрости,
Родила мыслящего человека,
    и в будущем родит того,
        кто превзойдёт людей;
Та пирамида,
    высший план существованья —
        наш источник и причина,
И держит ключ от нашей
    восходящей в небеса судьбы,
Она зовёт из нашей
    плотной смертной жизни
Осознающий дух,
    что как младенец
        принят в дом Материи.
Проявленный, одушевлённый
    символ сознающих планов,
Её  влияний
    и божеств незримого,
Её внемысленная логика,
    возникшая в деяниях Реальности
Из внутренней невыразимой
    истины в вещах,
Установили соразмерные
    неторопливые ступени
        внутреннего бытия.
Её ступени —
    мерные шаги
        для возвращения души
Из бездны приключения
    материального рождения,
Всё это — лестница
    освобождающего восхождения,
И перекладины, которыми Природа
    карабкается к божеству.
Когда-то, в непрерывном бдении
    бессмертного божественного взгляда,
Ступени те отметили её 
    гигантское, стремительное
        нисхождение,
Широкий и покорно распростёршийся
    прыжок паденья божества.
Жизнь наша —
    всесожжение Всевышнего.
Великая Мать Мира,
    собственною жертвой,
Сплела ткань наших состояний
    из своей души;
И принимая
    несознание и горе,
Падение Божественного
    из своих великолепий
Соткало многоликую,
    узорчатую почву
        для всего, чем мы являемся.
Вся наша смертность —
    лишь кумир для эго.
Земля —
    осколок и осадок;
В её энергии спрессована
    субстанция из высших планов,
И сила та пропитана
    цветными их сияньями,
        угасшими в её дремоте;
В ней остаётся атавизм
    её возвышенных рождений,
Её сон нарушается
    их погребёнными воспоминаньями,
Что воскрешают в памяти
    утраченные сферы,
Откуда пали
    эти отзвуки былого.
В её груди бурлят,
    неутолённые, неуспокоенные силы;
Они — соратники
    её великой, зреющей судьбы,
И возвращения её
    к бессмертию;
Они решились разделить с ней
    рок рождения и смерти;
И, зажигая редкие, разрозненные
    искорки Единого,
Они её слепой трудолюбивый дух
    толкают воссоздать
Хотя бы скудное подобие
    могучего Всецелого.
Спокойная, светящаяся
    внутренняя Близость
Благославляет труд её,
    ведёт невидящую Силу.
Его обширный замысел
    согласен на ничтожное начало.
Жизнь мира — лишь попытка,
    незаконченный рисунок;
Его штрихи полны сомнения
    в своём сокрытом до поры
        предназначении,
Его изгибы не смыкаются
    в высокое задуманное завершение.
И всё же, первые прообразы величия
    проглядывают здесь,
И будет день, когда неясные
    толпящиеся части встретят
Многоголосое единство,
    к которому они стремились,
И радость высочайшего Артиста
    посмеётся
        над правилами разума;
Божественная цель
    внезапно станет очевидной,
Финал докажет правоту
    уверенных приёмов Интуиции.
Появится чертёж
    сходящихся миров,
Куб и кристалл
    объединения богов;
Начнёт свой труд Высокий Ум,
    сокрытый за бездумной
        маскою Природы,
Сознательный Простор заполнит
    прежнее немое грубое Пространство.
А бледный и податливый эскиз души,
    носящий имя человека,
Проступит выпукло 
    на фоне нескончаемого Времени
Горящим олицетвореньем вечности,
Как крошечная точка,
    являющая бесконечности.
Вселенная —
    движение одной Мистерии.
Вначале заложили странную
    и аномальную основу,
И пустоту, и код
    таинственного Целого,
Где нуль содержит
    в сумме бесконечность,
А Всё и Ничего —
    один и тот же термин,
И нечто вечно отрицающее,
    матрица Ничто:
Там, в эти формы постоянно
    рождается Дитя,
Которое живёт, не зная смерти,
    на просторах Бога.
Затем произошёл
    медлительный переворот сознания:
Газ изрыгнулся из
    какого-то незримого Огня,
Из уплотнившихся его колец
    сформировались эти миллионы звёзд;
На новорожденной поверхности Земли,
    послышалась уверенная поступь Бога.
Сквозь плотный дым
    невежества земли
Ум начал видеть,
    всматриваться в формы,
Искать наощупь знанье
    в бессознательной Ночи:
Попав в слепую каменную хватку,
    Сила исполняла план
И создала во сне
    весь этот механический огромный мир,
Чтобы Материя могла добиться
    осознания своей души,
А после, хлопотливой акушеркой,
    сила жизни
Приняла в родах
    Ноль, несущий Всё.
Из-за того, что вечные глаза,
    направили в земные бездны
Сияющую ясность
    чистого внимательного взгляда,
Увидев тень
    Непознаваемого,
Что отразилась в безграничной
    коме Несознания,
В Твореньи пробудился
    импульс поиска Себя.
Дух грезил в неоформленном,
    сыром вселенском вихре,
Ум тёк, не сознавая,
    в соке жизни,
Материя кормила грудью
    божественную Мысль, Идею.
И народилось чудо Абсолюта;
Так Бесконечное надело на себя
    конечную и ограниченную душу,
Весь океан жил
    в странствующей капле,
А тело, созданное временем,
    дало жилище Беспредельному.
Прожить великую Мистерию
    пришли на землю наши души.
 
 
    Внутри — Провидец,
        что знает предопределённый план,
Он скрыт за нашими
    сиюминутными шагами,
И вдохновляет наш подъём
    к невидимым высотам,
Как некогда — прыжок в пучину,
    вниз, к Земле и жизни.
Его  призыв дошёл
    до Путника во Времени.
Особняком,
    в бездонном одиночестве,
Он  странствовал в своей
    немой и одинокой силе,
И на себе нёс бремя, груз
    желанья мира.
Бесформенная Неподвижность
    звала его и безымянный Свет.
Над ним был
    белый неподвижный Луч,
Вокруг же —
    вечные Безмолвия.
И не было предела
    высоко намеченного дерзновения;
Один мир за другим
    являл свои
        ревниво защищённые могущества,
И небеса за небесами —
    глубину своих блаженств,
Но всё же душу Ашвапати
    влёк невидимый Магнит.
Покинутая, одинокая фигура
    на гигантской лестнице Природы,
Он поднимался вверх,
    к неразличимой цели
На обнажённой и пустой
    вершине сотворённого.

Конец первой песни