С чего начать читать Ленина?

Только одна мысль о 55 томах полного собрания сочинений Владимира Ильича Ленина вызывает чувство тоски. Неужели можно всё это прочесть?
Буду откровенен: даже я сам, будучи читателем-энтузиастом, смог осилить лишь 10-томник избранных работ вождя мирового пролетариата. Но для современного читателя даже эти 10 объёмных синих томиков выглядят неприступным бастионом.
Современный читатель в массе своей ленив. Ему подавай "дайджест", "краткий пересказ", сборничек афоризмов, зачастую вырванных из контекста.
Но не спешите обвинять массового читателя в лености ума. Просто жизнь среднестатистического человека устроена таким образом, чтобы не оставлять ему времени на размышления о своём уделе. 8-часовой рабочий день - одно из величайших достижений трудящихся в борьбе за свои права - постепенно уходит в прошлое. Человек в среднем работает сейчас 10-12-14 часов в сутки, подрабатывая и перерабатывая, прибавьте к этому время на дорогу и обратно ( а московские или питерские пробки, уже не говорим о тех, кто ездит на работу в крупные города с периферии, утомляют порой не меньше, чем напряжённый рабочий день ), домашние хлопоты, покупки, другие виды досуга... Стоит ли удивляться тому, что современные люди в большинстве своём предпочитают отдыхать, залипая у телевизора или монитора или, водя пальцами по дисплею, рассматривать и обмениваться новыми мемасиками?
Это Ленину было хорошо, нигде не работал, вот у него было время и брошюрки свои строчить и в библиотеках засиживаться, - подумает читатель, и будет прав.
И всё же Ленина надо читать. Потому что наследие его актуально как никогда. Разве не о нас сегодняшних написано в статье "Социализм и религия", датируемой 1905 годом?:

"Современное общество всё построено на эксплуатации громадных масс рабочего класса ничтожным меньшинством населения, принадлежащим к классам землевладельцев и капиталистов. Это общество — рабовладельческое, ибо "свободные" рабочие, всю жизнь работающие на капитал, "имеют право" лишь на такие средства к существованию, которые необходимы для содержания рабов, производящих прибыль, для обеспечения и увековечения капиталистического рабства.
Экономическое угнетение рабочих неизбежно вызывает и порождает всякие виды угнетения политического, принижения социального, огрубения и затемнения духовной и нравственной жизни масс. Рабочие могут добиться себе большей или меньшей политической свободы для борьбы за своё экономическое освобождение, но никакая свобода не избавит их от нищеты, безработицы и гнёта, пока не сброшена будет власть капитала."

Но величие Ленина заключено даже не в его теоретическом наследии ( критиковать-то мы все горазды ), но в том, что именно он указал практический путь освобождения от этого социального, экономического и духовного гнёта, более того - осуществил это освобождение в отдельно взятой стране. Делайте со мной что хотите, но величайшие строки, когда-либо написанные человеком, это послесловие Ленина к собственному труду "Государство и революция":

"Настоящая брошюра написана в августе и сентябре 1917 года. Мною был уже составлен план следующей, седьмой, главы: "Опыт русских революций 1905 и 1917 годов". Но, кроме заглавия, я не успел написать из этой главы ни строчки: "помешал" политический кризис, канун октябрьской революции 1917 года. Такой "помехе" можно только радоваться. Но второй выпуск брошюры (посвящённый "Опыту русских революций 1905 и 1917 годов"), пожалуй, придётся отложить надолго; приятнее и полезнее "опыт революции" проделывать, чем о нём писать."

В этих словах, написанных 30 ноября 1917 года в революционном Петрограде, слышится голос подлинного демиурга, для которого объектом творчества служит уже не чистый лист бумаги, но - сама жизнь.

И замечательную возможность ознакомиться с наследием Владимира Ильича нам подарил его биограф Лев Данилкин ( мой отзыв об этой биографии можно прочесть вот здесь: http://www.stihi.ru/2018/03/29/11109 ), составитель и автор предисловия книги "Ослиный мост". Вот что пишет сам Данилкин об этом:

"По сути, "Ленин" – не набор текстов, но система: сложная, внутренне противоречивая, постоянно осциллирующая при взаимодействии с экстралингвистической реальностью. Эту систему легко описать как враждебную к человеку, не приспособленную для жизни "современного читателя" среду. Однако у системы есть и своя экология: изюм, выковырянный из булки, оказывается несъедобен. Набор ленинских greatest hits непременно превращается в политический аттракцион, естественный финал которого – уничтожение Ленина как актуальной фигуры: каждая вырванная из контекста цитата, накладываясь на другие известные или кажущиеся известными исторические факты, оборачивается уликой и оружием против Ленина. Даже и так, легко "вырубить", испортить и тем более "уничтожить" Ленина посредством превращения его в набор мемов, не удаётся; близок локоть, да не укусишь; и даже если вы сфокусируете всё своё внимание на записках в жанре "расстрелять-побольше-попов", то "Ленин" как система от этого заведомо нецелевого использования не рухнет – потому что рядом обнаружатся ещё десяток записок с сообщениями о необходимости "беречь чувства верующих", "уважать священнослужителей" и "невозможности превращать церковь в клуб" и т.д. Эта система устойчива, она может выдерживать сильные стрессы, обладает "анти-хрупкостью", с годами хуже не стала – и, видимо, не станет; она как некоторые советские вещи – которые оказались настолько же добротными в смысле функциональности, насколько неуклюжими по дизайну.
По настриженным цитаткам вы никогда не почувствуете то, что Троцкий называл "физической силой интеллекта Ленина"; не поймёте, почему сразу после смерти товарищи и коллеги Ленина, неглупые и много чего повидавшие в жизни люди, заказали эксцентрично выглядящие исследования его мозга – в надежде узнать, за счёт чего мысли, которые этот мозг транслировал во внешний мир, могли каменные жернова проворачивать; где источник этой динамики.
Тексты так же мало могут ответить на этот вопрос, как заспиртованный мозг Ленина – но у их читателя есть шанс научиться различать в монотонной и монохромной массе нюансы – и видеть не склизкого политикана – сегодня он говорит одно, завтра другое, – а живой интеллект, успешно, здесь и сейчас, на практике, преобразующий мир из деградирующего и остывающего в молодой и стремительно расширяющийся."

Ленина важно перечитать и потому, что на многие, скажем так, "исторические претензии", предъявляемые ему, он сам уже давно ответил. Так, в "Письме американским рабочим" от 1918 года Ленин пишет:

"Вслед за буржуазией эти господа любят обвинять нас в "хаосе" революции, в "разрушении" промышленности, в безработице и бесхлебье. Как лицемерны эти обвинения со стороны тех, кто приветствовал и поддерживал империалистскую войну или "соглашался" с продолжавшим эту войну Керенским! Именно империалистская война виновата во всех этих бедствиях. Революция, которая порождена войной, не может не пройти через невероятные трудности и мучения, оставшиеся в наследство от многолетней, разорительной, реакционной бойни народов. Обвинять нас в "разрушении" промышленности или в "терроре" значит лицемерить или обнаруживать тупое педантство, неспособность понять основные условия той бешеной, обострённой до крайности классовой борьбы, которая называется революцией.
<...>
Буржуазия международного империализма перебила 10 миллионов человек, искалечила 20 миллионов на "своей" войне, войне из-за того, английским или немецким хищникам господствовать над всем миром.
Если наша война, война угнетённых и эксплуатируемых против угнетателей и эксплуататоров, будет стоить полумиллиона или миллиона жертв во всех странах,— буржуазия скажет, что первые жертвы законны, вторые преступны.
Пролетариат скажет совсем другое. Пролетариат усваивает себе теперь, среди ужасов империалистской войны, — вполне и наглядно ту великую истину, которой учат все революции, истину, которую завещали рабочим их лучшие учителя, основатели современного социализма. Эта истина — та, что не может быть успешной революции без подавления сопротивления эксплуататоров. Наш долг был, когда мы, рабочие и трудящиеся крестьяне, овладели государственной властью, подавить сопротивление эксплуататоров. Мы гордимся тем, что делали и делаем это. Мы жалеем о том, что недостаточно твёрдо и решительно делаем это.
<...>
Пусть кричит на весь свет продажная буржуазная пресса о каждой ошибке, которую делает наша революция. Мы не боимся наших ошибок. От того, что началась революция, люди не стали святыми. Безошибочно сделать революцию не могут те трудящиеся классы, которые веками угнетались, забивались, насильственно зажимались в тиски нищеты, невежества, одичания. И труп буржуазного общества, как мне приходилось уже однажды указывать, нельзя заколотить в гроб и зарыть в землю. Убитый капитализм гниёт, разлагается среди нас, заражая воздух миазмами, отравляя нашу жизнь, хватая новое, свежее, молодое, живое, тысячами нитей и связей старого, гнилого, мёртвого.
На каждую сотню наших ошибок, о которых кричит на весь свет буржуазия и её лакеи ( наши меньшевики и правые эсеры в том числе ), приходится 10 000 великих и геройских актов — тем более великих и геройских, что они просты, невидны, спрятаны в будничной жизни фабричного квартала или захолустной деревни, совершены людьми, не привыкшими ( и не имеющими возможности ) кричать о каждом своем успехе на весь мир.
Но если бы даже дело обстояло наоборот, — хотя я знаю, что такое допущение не верно, — если бы даже на 100 наших правильных актов приходилось 10 000 ошибок, всё-таки наша революция была бы, и она будет перед всемирной историей, велика и непобедима, ибо первый раз не меньшинство, не одни только богатые, не одни только образованные, а настоящая масса, громадное большинство трудящихся сами строят новую жизнь, своим опытом решают труднейшие вопросы социалистической организации.
Каждая ошибка в такой работе, в этой добросовестнейшей и искреннейшей работе десятков миллионов простых рабочих и крестьян по переустройству всей их жизни, — каждая такая ошибка стоит тысячи и миллиона “безошибочных” успехов эксплуататорского меньшинства, успехов в деле надувания и объегоривания трудящихся. Ибо только через такие ошибки научатся строить новую жизнь, научатся обходиться без капиталистов рабочие и крестьяне, только так пробьют они себе путь — через тысячи препятствий — к победоносному социализму.
Ошибки совершают, творя свою революционную работу, наши крестьяне, которые одним ударом, в одну ночь с 25 на 26 октября 1917 года отменили всякую частную собственность на землю и теперь, месяц за месяцем, преодолевая необъятные трудности, исправляя сами себя, практически решают труднейшую задачу организации новых условий хозяйственной жизни, борьбы с кулаками, обеспечения земли за трудящимися ( а не за богатеями ), перехода к коммунистическому крупному земледелию.
Ошибки совершают, творя свою революционную работу, наши рабочие, которые национализировали теперь, за несколько месяцев, почти все крупнейшие фабрики и заводы и учатся тяжёлым, ежедневным трудом новому делу управления целыми отраслями промышленности, налаживают национализированные хозяйства, преодолевая гигантское сопротивление косности, мелкобуржуазности, эгоизма, кладут камень за камнем фундамент новой общественной связи, новой трудовой дисциплины, новой власти профессиональных союзов рабочих над их членами.
Ошибки совершают, творя свою революционную работу, наши Советы, созданные ещё в 1905 году могучим подъёмом масс. Советы рабочих и крестьян, это — новый тип государства, новый высший тип демократии, это — форма диктатуры пролетариата, способ управления государством без буржуазии и против буржуазии. Впервые демократия служит здесь для масс, для трудящихся, перестав быть демократией для богатых, каковой остается демократия во всех буржуазных, даже самых демократических, республиках. Впервые народные массы решают, в масштабе для сотни миллионов людей, задачу осуществить диктатуру пролетариев и полупролетариев, — задачу, без решения которой не может быть и речи о социализме."

Читая данилкинский minimum minimorum, читая статьи Ленина, его конспекты, его письма к Инессе Арманд, протоколы его допросов, читатель, конечно, не получит полного представления о личности и деятельности великого революционера. Но для "первого приближения" этого вполне достаточно. Прочитавший этот сборничек человек, лишний раз подумает, прежде чем приклеить к Ленину ярлычки "военного преступника", "русофоба", "авантюриста, сделавшего ставку на мировую революцию", "кровавого тирана", "ренегата марксизма" и т.д. и т.п.
Мы вовсе не призываем читателя становиться, чуть перефразируя Энгельса, "попом ленинского прихода". Можете не соглашаться, можете ненавидеть, но хотя бы имейте представление, с чем вы именно не соглашаетесь и что конкретно ненавидите. А это уже немало.