Из романа Вознесение

«И в этот день встретил я Юношу – высокого, сильного – точно такого, каким его описывала Катенька <…>. И говорил он, что дружбы, крепче нашей, не было никогда в городе N <…>, да и не дружба это вовсе, а родство душ. <…> И было так: встречаясь, мы дарили взаимно обещания, рассказывали друг другу тайны своего прошлого, как рассказывают их себе лунной ночью кроткие девушки перед зеркалом в тусклом сиянии свечей <…>, а я все улыбался, как улыбаются взрослые при чтении своих детских дневников, полных наивности и легкомыслия.
 Только появится на моем лице улыбка – Юноша поймает ее и сам засмеется в ответ, точно брат <…>, но в этом лучезарном общении был тонкий изъян, острой иглой пронизывающий страницы нашей дружбы. Это не было мистическим наваждением или особенностью нас самих <…>, это было видно и не требовало разгадки. Говоря наедине, мы смеялись и говорили обо всем, но расставаясь, мы теряли друг к другу интерес, становясь будто бы незнакомыми путниками, случайно встретившимися в городе N».

Verbitsky M. V. «Вознесение»