В первом снегу

Повалил снежок. Пышными перьями он падал тихонько, безветренно, и было тепло и уютно в этой пелене. На поле, среди сухой травы и пока еще кое-где открытой земли, стояли мы. Касаясь кожи, нас кололи снежинки, но глухое наваждение кололо куда сильнее и дальше - в мозги. Пробегались мурашки. Замирали мысли. Не слышно было ничего, кроме снега. Не видно было ничего, кроме снега. Мутные от немиганья пятна плыли вниз...
Эти мгновения так дороги; и кто знает, может вокруг не тишина, может, кто-то и есть еще на поле, смотрит на нас и смеется... но я молчу и молчит он. И нега расплывается вокруг.
Коченеют ноги, пальцы рук не греют карманы... так холодно от неподвижности. Так сложно скинуть наваждение...
Мы стоим. В голове столько слов, все они будто тоже закоченели, остановились в вакууме. И стало еще тише.
Рука легла на мое плечо, легонько подталкивая в объятия. Глаза закрылись: так щиплет. Странные ощущения спали. Вдали послышались автомобили и смех детей. И под расстегнутой курткой: бум, бум, бум. Долго, размеренно. "Пошли? Пошли туда, где растут березы", - мой шепот был таким наивным, что невольно мы засмеялись. И, выпрямившись, побрели к леску. От частых сильных ветров его тела казались покореженными. Ветки сплелись друг с другом в борьбе за жизнь, а стволы приклонились земле. И застыли так, как только что застыли мы. Обожженный летним пожаром, лес не прятал свои раны: с одной его стороны деревья превратились в обугленные мертвые статуи. Было в их формах пугающее нечто, что не ослаблял ни пушистый снег, ни белая кора растущих рядом берез. И здесь, уже далеко от дороги, не слышались машины и гул, и лес мрачно поддерживал возникшую тишь.
И сколько было удивления и нескрываемого счастья на наших лицах, когда, уже приблизившись к нему, мы заметили движение: это был крупный заяц, скрывшийся в канавах от нас; такой хмурый и грубый лес хранил в себе жизнь, и похоже, жизнь вполне довольную и сытую.
Мы побежали в ту сторону, но заяц давно ускакал. Его лапы оставили мелкие следы в грязи и снегу, но идти по ним мы не стали: мало ли у зайца забот и страхов?..
Лес все еще был угрюм. Но теперь среди кучи ветвей мне виделась абстрактная душевная улыбка, как у старого дедушки, рассказавшего о былых приключениях. Она была и доброй, и довольной, и очень домашней.
"Фантазерка, - буркнул напарник, приобнимая меня, - пошли отсюда".
Да, пора было идти. В обуви настойчиво хлюпало, а промокшие холодные носки прилипли к стопам.