Ложь-Земля. Знающий

Пятна, человечество фигур, изгибы напряжения.
Арки омертвевших в родах себя, прайды водянистого взгляда, миллионов телесный след тысячелетия.
Среда, еда, под земной корой равнина свёрнута в воронку,— полёт вниз в некроведении ослепших от ярости блеска дна.
Оглянись,— треск, дом — чёрствый красный безродный тюльпан, волнорезов потоков плоти гряда.

Звезда космоточит водой нашего безумия ненавистна.
Та вечная, усевшаяся на трон царя, тень — это я.
Лиса, Земля, «Я» — пучина дна, серебра; рабы дня.
Молитвы ползя рушатся в Земле слепые на перенасыщенные обжорства Люцифера.

Голова ребенка в грязи праотца, в кристаллах корон поражения,
В мазуте натуженных башен бога убийства в себе «человека».
Гноем ржавых чёрного инферна лет Солнца из-под одежд ангелов
Обними меня, допьяна вдави алмазы ртутных лезвий, проклятая свинья.

Вот кот бессмертия, вот чума полей Алисы, вот бездарность и людское племя,
Пора, Элли ощутила семя человеческого сатанизма, почувствовала костями время,
Метеоритный душ, язвы магмы, скуку внутри птичьего яйца, омытого кровью обычного Христа;
Хрустит скорлупа, утопает игла в туше вселенского эха, квадриллиардов криков отречения ветхозаветного шума «мама»...

Переходя поля глупцов: танк механического века, будоражащего ока человека наматывает на гусеницы мясо святого рока.
Переходя поля уродства: кривые движения коллективного сна всюду, кремационных печей толща хлебная.
Переходя поля неистовства: соборов жидкого дерева громадных неуязвимых сект, дурманят трупные ветра закрытого дня.
Переходя поля лени: древность веры животного сверхканнибализма,— взмах крыла, прикосновение рыла.

Зачерпнуть старости по локоть, окунувшись во врага, раскапывая в нём себя.
Утопая во вдохах крови, взахлёб расщеплять корень, вбирая ворох до прозрения.
Фамильярно вклиниваясь в багровые небеса, добраться до Бога первопроходцем Земли шествуя Каиновым царём, первой звездой утра
И снова упасть в растворение сфер Земли, разлагаясь звуком абсолютно имени, сокрываясь копотью вырождения.

Разводы соисчезновения, подсознание прачерни, массы рас налипли поверх Земли камня.
Общая смертная семья разбирает сверхживого человеческого сына.
Земля вмещает двенадцать образов дома,—
Титанический венец поверх неизгладимого лица, унизанный телами, голосами, а во лбу всезнавшего слеза.

Олимпа бетонная оболочка былого агонизирующего мира оголённых истерик костного пира.
Философия сознания Назаретского странца в хлеву дворца.
Безбрежность родов девой девы, вечностью выворачивая.
Больше не будет чёрного короля,— будет космоса раскрытая дыра.

Войдя сюда, содрав тело о грани, остатки себя на вдохе неся,
Всплеск: детства голова кровокоровонована в ткани города,
Радуга алой ледяной тьмы дна океана пронзает усталости глаза,
Шаг за шагом иду готовый гениально, лимфонекрозеркально, финально познать себя.

2010