Не упакостили

     Ну, конечно, не всякий, кого научили читать, Василия Рысенкова знает. Но каждому, кто способен чувствовать и понимать русское слово, каждому, кто хоть немножко знаком с тверской поэзией, имя этого поэта должно быть знакомо. Так вот Вася, приехав ко мне в деревню из Торжка на Сретенье, первым делом почему-то рассказал мне случай, произошедший в электричке. Даже не рассказал, по большому счёту, а набросал языком  такую картинку, на первом плане которой чётко проглядывается бескультурность, безграмотность, невоспитанность и гордыня определённой части нашей современной молодёжи. Хотел их детьми и внуками нашими назвать, но не осмелился обидеть, может быть, и не бОльшую, но большУю часть воспитанных на православных традициях родителей России….
     Идёт по вагону упитанная, накрашенная не иначе как маляром бабенция, а за ней строем семенят четыре свиристелки с явными претензиями на свою значимость.
– Вот тут и сядем! – командует толстушка.
– Нет, мы тут не сядем! – воротят свои клювики пернатые особы. – Ещё чего!
– А вот здесь не хотите?
– Фу! Фу!
– Может…
– Задом-наперёд? Лучше уж вверх ногами, так нам привычней.
– Ну, девки, на вас никак не упакостишь! Садитесь тогда, на чём стоите.
– Это мы до утра ещё успеем.
– О, идите сюда!
– К этим? Да ни за какие деньги!
– А туда?!
– Все сиденья изрезаны.
– А?..
– А туда и не втиснешься!
– Ну, не знаю. На вас никак не упакостишь!..
     – Ведь так и ехали до самой Твери стоя, настырные! – удивлялся Василий.
– А ты не догадался, за каким хреном они ехали? – спросил я его по-свойски.
– Нет. А за каким?
– На работу.
– На какую работу?
– Я точно не знаю, ну, может быть, на швейную фабрику. Там стоя привычнее.
– Ты думаешь… А-а-а! Точно, на швейную. Как я сразу не догадался! – и мы с ним хохотали ещё часа два….
     «А что тут смешного? – думаю я, нет, нет, да и вспоминая наш с Василием разговор пятнадцатилетней давности. – И действительно, таким вряд ли упакостишь, а вот такие свиристелки всем, кто хочет, и упакостят, и даже напакостить смогут».