Посвящается родному храму Преображения Господня

(г.Воткинск, 1941г.)

Храм на пригорке стоит,
«Символ прошедшей эпохи»,
Девочка к храму бежит -
Двери открыты широко…

Много народу идёт,
В Храме родном помолиться,
На Литургии поют,
Люди пришли причаститься!

Исповедь в Храме течёт,
Свечи мерцают повсюду,
Смотрят Святые с икон,
Нет, нас Господь не забудет!

Годы лихие прошли,
Храм уцелел на пригорке,
Не закрывались его
Тяжелые  старые створки.

И он по-прежнему там-
Дом для молитвы Христовой,
Девочка к храму бежит -
Двери открыты широко…

«Вытравить» веру нельзя,
Как бы враги ни старались!
В небе всегда есть ЗВЕЗДА,
«Нехристи» чтоб разбежались…




Страшное время

Жила в детстве в бабушкином доме,
Из окна смотрела я на старый Храм,
У обрыва он на горке был построен,
Было слышно, как там колокол звучал.

Река Вотка у нас рядышком бежала,
Бегали купаться мы туда,
Сестра старшая с моста в реку ныряла,
Не умела плавать я тогда.

А подальше – второй мост построен,
На другой он берег выходил,
За заводом район был обустроен,
Заводским посёлочком он был.

Тротуарами район тот отличался,
Змейкой вились по горе они,
Их конец у Храма строго кончался,
Я по ним бежала от реки.

С трепетом всегда я в Храм входила,
И разглядывала лики на стене,
Бабинька на исповедь меня сводила,
Не оставил чтоб Господь в беде.

Женщины на клиросе стояли,
Слаженно пел в Храме женский хор,
Три старушки все молитвы знали,
Еще с царских, Николаевских времен.

Возле Храма статуя стояла -
Девушку гадюка обвила,
А я памятника этого боялась,
Её жизнь гадюка отняла.

Сбоку Храма – памятник «на ножках»,
Старый, покосившийся стоит,
Первого аптекаря могила,
В ней Натаниель Петер лежит.

Дома никому не говорила,
Что я бегала на горку одна-в Храм,
Нравилось, что было там красиво,
Женский хор на клиросе звучал.

Время было страшное в России,
Разнорядки плыли по стране,
Тысячи народу истребили,
Священники погибли почти все…

Всё «врагов народа» назначали,
Даже семьями везли в ГУЛАГ,
Власти так людей всех запугали,
Сказать боялись люди – «что не так»?

Говорила мама : «отойди от окон,
Что ты очень громко говоришь?»
А я маленькой была и не хотела слушать,
Знала, что баржа на пруду стоит.

Находилось много в ней «врагов народа»,
В трюме все лежали на полу,
Люди озверели, позабыв про Бога,
Просто так стреляли, не предав суду.

Все подружки улицы это обсуждали,
Семьи пострадали, жестокий был режим,
Потому и в Храм я одна бежала,
Чтоб не знал никто, только Бог один.

 




ИСТОРИЯ ПРИХОДА СПАСО-ПРЕОБРАЖЕНСКОЙ ЦЕРКВИ В ГОДЫ ГОНЕНИЙ НА ВЕРУ.


До начала советских гонений на веру и закрытия всех иных церквей Воткинска Спасо-Преображенская церковь оставалась сугубо кладбищенской, то есть бесприходной. В 1929г. последовала волна сплошных закрытий всех приходских храмов Воткинска и его Благовещенского собора.
Закрыть окончательно еще и последнюю в городе Спасо-Преображенскую церковь большевики, однако опасались, так как это могло вызвать взрыв отчаяния воткинцев. Они лишались в этом случае возможности даже только лишь отпеть по православному обычаю членов своих семейств. Жизнь заставила в 1930-е гг. проводить здесь наряду с отпеванием еще и крещения, и венчания, то есть вести обычную жизнь приходского храма.
Как свидетельствовал старожил И.А. Добровольский, летом 1929г. /после первого погрома кладбища/ у Спасо-Преображенской церкви дежурили "комсомольские заставы". Они высматривали всех тех, кто пробирался в храм для участия в богослужении. Таких смельчаков брали на особый учет, а такие высмеивали их в последующих кощунственных "безбожных спектаклях".
Храм не прерывал богослужений весь этот страшный период гонений. Его клирики и прихожане могут гордиться тем, что это один из очень немногих храмов Ижевска и Удмуртской епархии, которому удалось выстоять, не загасить негасимые свечи перед святыми образами. Служение Богу, которое началось на этом возвышенном месте еще в 1819г., никогда не прерывалось до сих пор.
В октябре 1933г. в связи с закрытием заречной Никольской церкви на Ключах /1864/ прихожанами были перенесены в Спасо-Преображенскую церковь, оставшуюся единственной в городе, иконостасы с правого и левого клироса, а также "царская сень".
Дальнейшее ожесточение гонений воинствующих атеистов на православных воткинцев произошло в конце 1930-х гг. Под надуманными предлогами обеспечения "секретности" были сделаны попытки закрыть и уничтожить последний воткинский храм во имя Преображения Господня.
2S декабря 1938г. директор завода №235 Наркомата оборонной промышленности обратился к председателю горисполкома Цедилкину с настоятельной просьбой рассмотреть "возможность закрытия и сноса указанной церкви в ближайшее время" В качестве главной причины было указано на то, что церковь "может быть с исключительным удобством использована в шпионско-диверсионных целях - для наблюдения, фотографирования, съемок завода и т.д." /ЦГА УР, ф.Р-620, оп.1, Д.12П, л.85/.
Председатель горисполкома Цедилкин для того, чтобы юридически обосновать такую беззаконную акцию, обратился 5 января П.39 г. в Президиум Верховного Совета УАССР:
"Действующая кладбищенская церковь на самом высоком месте, в крайне близком расстоянии от завода № 235, находящегося в ведении оборонной промышленности. Видно от церкви расположение цехов, его деятельность видна. Фотографирование завода и его сооружений может быть использовано врагами в шпионских, диверсионных целях. Верующих немного - обновленческого толка. С ноября 1938г. церковь бездействует из-за отсутствия священника. Можно будет использовать церковь под учреждение, но так как она на высоте 120м, у оборонного завода, то ее необходимо только снести." /ЦГА УР, ф.Р-620, оп.1, д.1211, л.83/.
Одобрить этот план высшие чиновники из Ижевска, однако побоялись, предчувствуя масштабы ответного народного негодования. Но в 1952г. новое руководство города снова стало добиваться сноса храма, испытывая нарастающее давление директора машиностроительного завода, подверженного, как и многие тогда, "шпибномании". Председатель горисполкома Шестаков 22 октября 1952г. обратился в Совет Министров УАССР:
"Необходим перевод церкви в место, отдаленное от завода". Причинами он назвал "строительство командного пункта объекта", использование "территории, граничащей с кладбищем, для расширения завода" и "интересы сохранения государственной тайны". Но храму удалось выстоять и на этот раз. Уполномоченный по делам Церкви при Совете Министров УАССР Н.А. Мошкин, будучи очень осторожным и относительно лояльным по отношению к русским православным людям чиновником, по сути дела спас храм, ответив 25 октября 1952г. в том духе, что закрытие Спасо-Преображенской церкви с 500 прихожанами возможно только лишь в случае предоставления им взамен Пантелеймоновской церкви, в которой тогда была МТС. /ЦГА УР, ф.Р-551,оп.1,д.105,л176/.
В 1920-е и 1930-е гг. приход Спасо-Преображенской церкви номинально считался "обновленческим", то есть лояльным, разделяющим реформистские и ограничительные позиции советской власти по отношению к Церкви. Но даже это не спасало от гонений, быстро уравнявшихся как для "тихоновцев" /или "староцерковников"/, так и "обновленцев" /или "живоцерковников"/.
В архиве сохранилась жалоба прихожан Спасо-Преображенской обновленческой церкви Феклистова, Лошакиной, Кирпиковой, Вагановой, Кулеми-ной, Лисина, Третьяковой, Красильникова. Жалоба отправлена в Кремль I февраля 1939г. на имя М.И. Калинина:
"Помогите отстоять церковь. В местной газете высказываются отдельные рабочие о закрытии... Рабочие уже взяли пять церквей. Церковь при больнице используется на палату для больных. Вторая - под гортеатр и распивочную /это Благовещенский собор. Е.Ш./ Третью брали под клуб, но нарушили клуб, сделали мастерскую МТС и склад горючего /это Пантелеимоновская церковь. Е.Ш./ Остальные две, взяли одну под школу - оказалась слишком мала, вторую под Дворец культуры - и в ней ничего не вышло. Во что их превратили? В щебень. Нам старикам уж ничего не осталось жить, умрут старики, и церковь отойдет сама собой... Помогите отстоять церковь и не доставляйте нам, старикам на последних днях нашей жизни такое огорчение. Нас до 6 тысяч." /ЦГА УР, ф.Р-620, оп.1, д,1082, л.33/.
Жалоба была отослана из Кремля обратно в Воткинск и председатель горисполкома Цедилкин 22 марта 1939г. лицемерно ответил: "Никаких препятствий не производилось. Все действия в отношении Церкви - в соответствии с законом о религиозных объединениях от 8 апреля 1929г." /Там же, л.34/.
Большие и малые притеснения прихожан и клириков Спасо-Преображенской церкви продолжались много лет и протекали в разных формах. Большое беспокойство и осуждение властей вызвало то, что в третьем квартале 1948г. церковный совет купил за 25 тысяч рублей в одном из колхозов Воткинского района 25-пудовый колокол. 5 мая 1959г. в Москву ушло секретное "Внеочередное донесение о многолюдной церковной службе в день Пасхи": "С 22 часов 2 мая до I часа ночи 3 мая в Воткинске шла стрельба из охотничьих ружей. Выстрелы следовали один за другим. Шествие верующих вокруг церкви за плащаницей сопровождалось стрельбой из ружей залпами, как около церкви, так и на окраине города. " /ЦГА УР, ф.Р-551, оп.1, д.74, д. 139/. Такой оригинальный и древний обычай существовал до 1320-х гг. и в Икевске. Но там его сразу же затем прекратили, а в Воткинске он как-то сумел сохраниться. Это говорит в частности о силе характера рядовых воткинцев, их упорстве в вере.
Именно эти их качества содействовали тому, что храм выстоял, пронес, начиная с 1819 года свою символическую "негасимую свечу"- веру в Бога.