Смутное время

Эпиграф.
 Это было время,"...когда по всей Европе, от Гибралтара до Петербурга, ощущались веяния близких перемен. Уже начинали шататься троны, а вместе с ними-стихотворные формы и архитектурные стили. Укорачивались дамские платья, сокращались расстояния, с корабельных мачт облетали паруса, уголь поднимался в цене, а пенька падала, и поэты слышали рифму там, где раньше самое чуткое ухо не улавливало ни малейшего созвучия{Юзефович 1,35-36}

Выдержки из произведения:
Уральский омут. Где золото ЦАРЯ Николая II? Часть1
Петр Евсегнеев
Правительство не решалось принять меры против крупных торговцев-спекулянтов, а крестьяне в массе своей не желали за постоянно обесценивающиеся бумажные деньги сдавать хлеб государству. Осенью 1917 года хлебозаготовки уже напоминали военные действия!
 Нам остается лишь напомнить, что первыми продотряды для насильственной конфискации хлеба у крестьян придумали не большевики-интернационалисты, а великие демократы из Временного правительства… 


Пробыли эти люди в Тобольске довольно долго – они даже пережили свержение Временного правительства. Они оставались комиссарами и после большевистского переворота 7 ноября (25 октября). Выгнали их с должности сами солдаты из караульной роты, которые дружно и организованно перешли на сторону захвативших власть большевиков. Произошло это уже 9 февраля 1918 года…
За событиями в стране и в мире бывший царь следил по газетам, которыми его регулярно снабжал Панкратов.
Ему часто приходят письма, иногда приезжают посланцы – читаем в дневнике Николая от 7 октября 1917 года : “Появился мистер Гиббс, который рассказывал много интересного о жизни в Петрограде, ранее (22 сентября) прибыл добрый барон Боде, который привез наши вещи…”

Однако вскоре поток информации по непонятным для Николая причинам  обрывается: “4 - го ноября. Уже два дня не приходят агентские телеграммы… 11- го ноября. Давно уже никаких газет из Петрограда не приходило. В такое тяжелое время это жутко…”
Лишь через две недели до Тобольска доходит информация О БОЛЬШЕВИСТСКОМ ПЕРЕВОРОТЕ (так о событиях в столице 25 октября – 7 ноября все в стране говорили и писали первые несколько лет!) и о свержении Временного правительства демократа Керенского.

Бывший царь с горечью отмечает в своем дневнике: “17-го ноября. Тошно читать описания в газетах того, что произошло две недели назад в Петрограде и Москве. Гораздо хуже и позорней событий Смутного времени!”

 Николая Второго очень сильно волновал вопрос Учредительного собрания. Возможно, именно с ним бывший царь связывал надежды на свое скорое освобождение из тобольской ссылки, а потом - выезд за границу или проживание в Ливадии. По воспоминаниям комиссара Панкратова, “Николай Александрович чуть ли не ежедневно спрашивал” его: “Скажите, уважаемый, когда же наконец откроется Учредительное собрание?!