Тарнога

Костёр запалив, срежу рябинку на таганок
и, глядя в огонь, буду думать, как это ни нагло,
что Т’арнога — это ещё и Таганрог
и, если подальше, античный город Танагра.

А вспомнить, как берег над поймой крут
да об окрестных холмах-угорах зеленокудрых,
то Тарнога — это ещё и польский град Тарногруд,
и польский же город Тарновске-Гуры.

А память всё выдаёт созвучия на-гора,
Польша ли, Франция, суша ли, море…
То-то сейчас икнулось великому Тангароа,
океанскому богу полинезийцев маори.

Накинув на плечи обрезанную дембельскую шинель,
в прыгучее пламя гляжу, как слепец, неподвижен.
Речной перекат за бугром… Ниагара шумней.
Триангуляционная вышка… Эйфелева башня выше.

Всей Тарноги – слово,  но биться могу об заклад,
такое оно и пред Божием словом не струсит.
Раз в детстве я слышал, всем клином врезаясь в закат,
огромные, красные, странно гортанили гуси.

И чу! Вторят угли в костре: "Тар-но-га..."
Где-то сказано: «Огненнаго искушенья
не чуждайтесь как приключения для вас страннаго».
Странная Тарнога. Две староверки сожглись на кожевне.

И пусть это странно, пусть кто-то сочтёт за бзик,
чу! чудится "речь природы", пусть не изучен
распределённый по всей планете её язык
и пусть он угадывается лишь по созвучьям.

Где всё лишь вразбивку: слова, слога…
Ведь вон и по Франции — аль в совпадении редком? —
летит река Тарн, своим древние га-га-га,
растерявшая древле по здешним студёным рекам.


1986