Просто лю...

Скажешь: «Здравствуй, сестра».
А в глазах взметнется
                тёмный огонь: «...желанная».
Отвернусь, улыбаясь
                (и не мил вовсе).

Сколько с тех пор небес сменилось:
                то стыли белёсым мрамором,
то мчались вдогонку ветру,
                то с грохотом падали навзничь.

И вот чернеют, скрывая негромкие лица скал.
Льют воды...
Те роятся в воздухе,
                прежде чем, раздвинув теснину,
                причудливо изогнуть стан,
и тут же никнут
                (едва ли принимая покорность).

Меняли очертания лица любимых,
                голоса — окраску.
Да, видно, время приспело…
                К рябиновому вину.
«У меня есть такая...» — словно всё ушло.
(Летит золочёный лист. Легко. Беззаботно.)
                Тщетно.
                Всё было не со мной. Не наяву.

Любимой, да нежеланной тебе пригрежусь?
                (Просто лю...)
И привычные слова потеряют свой смысл.
«Здравствуй, сестра»
                хлебной крошкой положу в рот.