Колонна

Спала бесформенная в скале гранитной.
Но разбудило тюканье кирки.
В шуме долбления слышала: «Будет монолитной».
Поаккуратней, смотри, не расколи».

Кирка, зубило, кувалда и пила.
Может, технология древнее.
Что инструмент — не знаю, я спала.
Самое ценное, чтоб я была целее.

Несли круглое финны рыжие.
Плиты квадратные катили. Шутка.
На бревнах к берегу тянули до грыжи
На русско-финском с «еб твою проститутку».

Слышу, как под баржей плещут волны.
Брызги воды пресной, этажи растут.
Лежу по центру баржи ровно.
В роскошных платьях, париках на пирсе ждут.

Молюсь, чтоб инженер был бы не глуп,
Чтоб у причала разгрузили и не утопили.
Чтоб выдержал причальный сруб,
Как у братьев, сестер в долине Нила.

Самая крупная, толстая в мире.
Самая равномерная талия.
Моду на меня везли из Рима.
Скульптуры модельеры из Италии.

Размер мой 2 Pi в квадрате на 15 метров.
Вес 700 тонн примерно.
Не опрокинут, не сдвинут стоя ветры.
Ведь я царица однородного керна.

Установили на какой-то братский постамент.
Поставили на тумбу, как солдата.
Надели на пояс ремень-корсет.
На попу глаз натянули и дату.

Войне с Наполеоном посвященная.
А на верхушке крест на короне.
Наверно, стала я крещенная,
Хотя построили масоны.

Листовки декабристы на мне клеили.
Ходили поэты с блокнотами, с музами.
Иностранные инженеры с идеями.
И один со сломанным носом из ВУЗа.

Второй ходил, что-то под нос бубня:
«Я памятник себе воздвиг нерукотворный».
Кудрявый, молодой, с кличкой Дюма.
Однажды не пришел после очередного спора.

Когда в городе стало газу больше,
Цокот коней сменился на рёв машин.
Работать на заводах не хотели дольше.
У меня больше собираются мужчин.

Суета на площади в воскресенье.
Драки, споры у забора.
От рабочего течения покушения.
Война после залпа «Авроры».

Бескозырки белые с ленточками гюйсы.
На цилиндры у цилиндра сменили.
Корону с орлом и Иисуса
На звёзды и герб с зерновыми.

Всё устаканилось, но ненадолго.
Как перестали по Неве ходить пароходы.
Как фронты дотянулись до Волги.
В городе голод был где-то три года.

Прошли года, я целая, без шрамов.
Не зацепили осколки бомб.
Пройдут время царей, тиранов,
Но устоит Александрийский столп.

С молодожёнами, студентами, туристами.
Под фотовспышками и взглядами глаз.
Концерты, алые паруса, на пристани.
Я на подиуме модель для всех нас.

Альтернативщик говорит: «Я не родная».
Пустышка в «штукатурке» и литая.
А я не полая, не голая.
У меня самая тяжёлая история.