Мой друг

Мой друг
со страстью юнкера
к словесности отечества 
читает вслух поэта звонкого, 
серебряника.
По вечерам он - сочинитель.
Мне нравится его душа.
Другим бы поучиться 
слышать 
умению, во сне 
дышать. 
Ах, как он смел! 
И тут же, так наивен, 
как дитя.
Смогла бы полюбить 
его любая. 
Даже, я. 
Он уходил бы ото всех 
вперед.
А я бы, женщина такая,
как вся моя 
солдатская шинель,
которая мне, наконец-то, 
стала б в тягость 
и эполеты 
на гороховом сукне - 
на зависть всем гусарам -
не грели б сердце, впредь,
не тешили б самообманом,
наполеоновских 
не строили бы планов. 
И вдруг, бы я, такая женщина - 
две тоненьких бретелечки, 
на плечиках 
забыты эполеты.
Дыханье непременно 
лёгкое, 
чулочки, каблучочки. 
Над пропастью
кружиться б аж до чертиков 
во власти 
сладкой прелести,
хватаясь раз - за воздух, 
другой раз - за бретельки. 
Так полюбила бы... 
Себя.
Свой сон.
Или еще, такая женщина - 
славяночка, 
простая баба русская, 
что не боится старости. 
Суровой. 
Выразительной.
Ее бы нанизала 
на острие копья
и пригвоздила. 
В каменном 
остроге заковала бы.
И полюбила...
Жизнь. 
Но
когда мой друг, 
как юнкер смелый,
читает Маяковского, 
не смеют тени
танцевать немые. 
Гусары молча 
стряхивают пепел.
И я такая женщина - 
шинель моя на полочке
блистает эполетами - 
без времени и тления.

17.09.18