Волузя

                Во лузях, во лузях,
               
                Во лузях, лузях зеленых, во лузях.
 
               
                Выросла, выросла,
               
                Вырастала трава шелкова,
 
               
                Расцвели, расцвели,
               
                Расцвели цветы лазоревые…

                Во лузях  (в лугах) – старинная свадебная песня,
                обычно пелась, когда свадьба с плясками шла на второй день 
                деревней, трезвых уже не было, и песня,
                сокращалась до  нескольких строк,
                поют так:
                Волузя, волузя,
                расцвели, расцвели,
                расцвели цветы лазоревые.
                Раз пошла, два пошла,
                расцвели сады лазоревые.

Зато пели бесчисленное количество раз.

  Волузя.               

Запутать жизнь и, край не зная,
что можно, что нельзя,
запеть, как свадьба вдрызг хмельная,
одни лишь волузя.

И всё в отвал, где жизнь без счёта,
без тяжкого креста,
и пусть живёт с начала  кто-то,
как с чистого листа.

Не  в совесть каждая помарка
и не глазами в пол,
а свадьба, пьяная товарка,
невесте пялится в подол.

И будто видит неизбежность,
с вершины горя лет,
как белый цвет уводит нежность
туда, где жизни  цвет.

Где одиночество ночами,
кому как довелось,
и слезы пьяными  ручьями:
сломалось, не срослось.

Визжит гармонь, гудит избенка,
и каблуками двор изрыт,
и пляшет пьяная бабёнка,
как плачут женщины –  навзрыд.

Кому она уступит   место
в  грядущую гульбу,
ведь в ночь стыдливая невеста
пригубит женскую судьбу.

Пригубит, может, не загубит
души нательный крест,
один венец, да много судеб,
у всех невест.

И дай ей бог,  в веселом гаме,
что можно, без нельзя,
пока судьба  цветёт лугами,
и в свадьбе волузя.

А свадьба пела, голосила,
в жизнь пропивала их, двоих
Россия, вечная Россия,
в свой смертный миг.

Вишнёвый цвет закрасил брагу,
ещё немного и  не жнец,
ну, ни … (чего), мы брали  Прагу
возьмём Алеппо, наконец.

Ну,  мужиков там посражают,
удел вдовы пахать и жать,
нас снова бабы нарожают.
Но от кого теперь  рожать?

А жизнь из прошлого продлёнка,
штыками вечно на – ура!
Вдова Россия, разведёнка.
всем обездоленным сестра.

Журавль зениткой у колодца,
к погосту ратный путь опять,
кого вернут, кто сам вернётся,
и свадьбы снова загудят.

Примета есть – не есть с ножа,
а память о войне, как топором затёсы.
Гуляй, Россия,   и рожай,
на урожай найдутся косы...


Рецензии