Могучий танк я, стальное чудище, броня без лака - литое рубище.
Лапищи – траки в ухабах ахают, из жерла пушки снаряды жахают.
Закрыл танкистов своей бронёй, срослись единой большой семьёй.
В любом бою нас судьба роднит, мотор могучий, как зверь рычит.
Я вижу в триплекс бойцов своих, с одной винтовкою на двоих.
Миную сходу родной окоп и «фердинанда» встречаю в лоб.
Мой бронебойный - ему под дых, трубою харкнул и вмиг затих.
Кудрявый, чёрный бушует дым и, смерть с косою висит над ним.
Два «леопарда» из - под горы, из пушек страшных мне шлют дары.
Клыками смерть по бокам лязгает, а сталь брони рикошет празднует.
Кумулятивный - фашисту в бок, броня кусками и трака клок.
Бушует пламя, клубами мрак, ещё один уничтожен враг.
Давно война пронеслось, как дым, навечно замер я молодым.
У обелиска поставлен я, под красной стелой моя семья.
Последний бой - горький страшный сон, рёв слышу боя и павших стон.
Пылает пламя в куске гранита, танкистов память здесь не забыта.
Гавриил, добрейшего тебе здоровья. Я сам в танковых частях служил. Механиком -водителем. А в селе Абатское, Тюменской области, жил в соседях друг моего отца. Он три раза горел в танке. На танке и в Берлин въехал. Отец две войны прошёл финскую связистом, а ВОВ с 1942 года, после курсов, радист -телеграфист. Служил в батальонной разведке. Фронтовики рассказывали о войне не много, но после рюмочки на 9 мая, частенько я слушал их горькое воспоминание. О том, что жизнь всё время висела на волоске. Как маятник. А они ещё шутили, смеялись. Они очень хотели жить. Батя мой ушёл в земельку в 57 лет. Раны и контузии. А сосед Андрей Митрофанович, на год раньше. Осколок под сердцем зашевелился. Писать о войне надо. Она коснулась чуть не каждого дома в СССР. Спасибо уважаемый за доброе слова. Дед Владимир.
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.