Исповедь Старого Дуба

Моя весна начиналась с бега по росе, когда стопы впитывали силу земли, а ладони, поднятые к небу, ловили вибрации космоса. В один из таких дней, замерев в тишине, я услышала не просто скрип — я услышала голос.

У края тропы стоял Исполин. Старый дуб, чей ствол был рассечен глубокой, как незаживающая рана, трещиной. Я приложила ладонь к его грубой коре, и сквозь пальцы потекла печальная повесть:

«Когда-то я был Сердцем этого леса. Мои ветви хранили покой каждой птицы, я врачевал раненые ветром деревья и выводил к дому заблудших ежей. Моя сила была бесконечной, пока лес дышал в унисон с Небом.

Но пришли те, кто ступает по земле, не слыша её дыхания. С ними ворвался чужой шум, в котором растворились нежные трели соловьев, и горький звон металла, расколовший хрупкую тишину. Там, где прежде танцевали призрачные тени, выросли холодные каменные своды, заслонив собою свет, а лесной воздух остыл и померк, пропитавшись чужим равнодушием».

Моя трещина — это не старость. Это боль. Она росла с каждым брошенным в траву осколком, с каждым забытым костром. Я пытался очистить свой дом, но людская беспечность оказалась тяжелее моих ветвей. И настал день, когда я замер, прикованный своей болью к одному месту.

Но видишь? — прошептал Дуб едва слышным шелестом листвы. — Сегодня я снова чувствую тепло. Я вижу руки, что не ломают, а собирают. Я вижу души, что проснулись. Лес будет жить, пока в человеке живет Любовь».