Банан

На то он и банан – созрел, обмяк, устал.
Смертелен где-то так и мой финал.
Над горизонтом пелена легла без звука.
День потускнел. Твой аромат вошёл без стука.
И стало незачем вымучивать рассказ
о резком блеске, вдруг! холодных глаз,
прощальном звоне неразбитого стекла
на встрече нашей. Да, короткою была.
Ты, помню, загадала, спрячется Луна
и мы расстанемся, и выпила до дна.

Февраль трещит, враждебен и лохмат,
и пуст морозный, стылый аромат.
Всё надоело, все! Надгробия скрипят
от злости на проход двуногих стад
и признаваться в этом не хотят.

Пришла потоками прозрачного дождя
франтиха безоглядная весна. 
Букетик скромный чудом не увял,
всё потому, «люблю тебя!»  - кричал.
А ты писала - кончено, финал! -
букет страдал, как я, тебя искал,
смотрел в окно и, мнилось, что из сил
последних с радостью ступал
на землю тёплую практически
без звука, упал и смертным стал.

А ты не поняла, что этот пьедестал,
начало безвозвратного конца.
Я изменился, тенью спал с лица,
твоя река несла без остановки,
солист ночной до чёртиков устал,
нет отдыха в сугробах одеял.
О, если б только это мой причал!

Я слушаю с дождями по ночам
всё, что по силам искренним умам.
Приходит много, остаётся мало –
всё ничего. Душа уже устала и
смерть давно гуляет по пятам...
А тут недалеко – могильная плита
надтреснутая, жаль, что занята.

Не передумал? что ж, тогда дерзай,
Для пессимистов горе как бальзам!
Прожилками гроза стреляет тут и там
душа всплыла к нагорным небесам,
но только удержаться не смогла,
узнала – тайну нашу суете предам.
Ведь не за совесть, а за страх
мы лихо превращаем в прах
всё, даже легкокрылость птах.

А что банан? так это… просто съели.