Пофигиец, твою...

(Рапсодия. Из греческих переводов)

Смотрю под ногтями на грязь и (поверь!) – умиляет.
А кости мои кого умилят через жуткое …личество лет?
Археолог в скафандре прошепчет, что я был грязнулей,
ел не то, пил не так и предерзко царапал живые тела,
изнывая от жажды тревожной любви и волнений.
Мясо с жара руками хватал, в рот совал – жир
в усах, бороде и бровях, поедая убоину  с хрустом
с травой, помидорами, луком. На кистях и локтях
жир пристыл навсегда, не мешая ни петь, ни плясать
от надежды, мол, ценное я-то (уж я-то!) надолго сберёг.
Вижу – долго стоит над моими останками этакий хмур,
рот большой открывает, не понимаю уже ничего,
а – радостно, даже приятно до щекотки в берцовой кости.
Жил, столь внимания не было и отродясь от сородичей,
умер – так и тем более по забывчивости людской.
А тут на тебе – щёточкой, кисточкой, п-фуй пылевой!
Мне за ради прозрачности и чистоты, ясности-личности
надо благодарить судьбу, всеядность и хмура глазастого!
( с хрустом скелет изгибается в низком поклоне
превратности судеб земных археологов праздных…)