Поэт и Муза
Токи вокруг источая амброзии...
Муза порхала в сиянии лунном...
Прочь от себя... разновидность стрекозью
Гнал стихотворец со взором безумным...
С нею — то флирт, то весёлая шалость...
Лунные ночи практически каждые...
Эта же ночь, наконец, внесла ясность:
Поэзия — труд! Как на грех ещё, — каторжный...
Играть с вдохновением, жаль, — недостаточно!
А рыть нужно ямы, копать в своей памяти...
Дробить, что не может быть... перелопачено...
Добавьте ушибы, кровавые ссадины...
И это важнее! — Поэт рявкнул в гневе,
— Порхания Музы в сияющем небе!
Свидетельство о публикации №118082200350
Произведение построено на контрасте: воздушная, «стрекозья», амброзийная Муза — и поэт, постепенно приходящий к выводу, что игра с вдохновением мало что значит без тяжёлой, подлинно ремесленной работы.
Образы здесь намеренно подчёркнуты: лунный свет, порхание, флирт — словно классический арсенал романтических клише. Автор использует его, чтобы затем резко разрушить: «Поэзия — труд!» — и труд тяжёлый, «каторжный». Это эффектный перелом настроения, который превращает лёгкую фантазию в реалистичную исповедь.
Особенно выразительна строфа о «ямах», «копании памяти», «дроблении» — это гиперболизированная, но абсолютно узнаваемая метафора внутренней работы поэта, когда творчество требует не вдохновения как подарка, а кропотливой внутренней переработки жизненного опыта, боли, воспоминаний.
Последние строки — кульминация: эмоциональный взрыв, в котором поэт фактически отчитывает Музу. Ироничное противопоставление «важнейшей» тяжёлой работы и беспечного «порхания» поднимает вопрос: где в поэзии реальная ценность — в вдохновении или в труде?
Стихотворение читается динамично, живо и одновременно несёт мета-литературный подтекст: у Руби Штейна вдохновение и ремесло сталкиваются не как враги, а как два полюса одного творческого процесса.
Руби Штейн 08.12.2025 22:04 Заявить о нарушении