Френдзона

Я влюбился в неё с первого взгляда. Знаю, вы скажете: так не бывает. Я и сам мало верю подобным россказням. И тем не менее.
Дело было в её улыбке. Конечно, не только и не столько в ней, но Настина улыбка была первым, что я в ней разглядел, чем был ослеплён и поражён. Она, подобно улыбке Чеширского кота, словно стремительно витала в воздухе, отдельно и независимо от своего хозяина. И, в первый раз столкнувшись с ней, я застыл во времени и пространстве, словно кадр, растянутый в слоу-моушн. Прямо как в дурацкой американской комедии, разве что слащавой попсовой песенки не хватало на заднем фоне. Честно говоря, в тот момент я выглядел как заторможенный придурок, о чём мне с назойливой постоянностью и сейчас припоминает Настя. Именно поэтому ей пришлось повторить вопрос два раза:
- Простите, где у вас тут раздел психологии?
- Что, извините?
- Психология где?
- Пойдёмте.
Нет ничего хуже, чем влюбиться на работе. Ладно ещё если это стажёрка или сослуживица. В такой ситуации ты чувствуешь себя равным и у тебя достаточно времени, чтобы попытаться вызвать ответную симпатию. Другое дело - посетители. Мало того, что ты находишься в заведомо невыигрышном положении, ведь в тебе видят в первую очередь обслугу, а уже во вторую - молодого мужчину, так ещё у тебя катастрофически мало времени, чтобы переломить ситуацию. Тут надо обладать известной долей наглости и самоуверенности. Качества, надо признаться, мне совершенно не присущие.
Пока я вёл Настю в нужный ей раздел, я пытался придумать, как остроумнее и ненавязчивее завязать с ней разговор. Как назло, в голову ничего путного не лезло. Поэтому я, доведя Настю до стеллажей с книгами по психологии, не нашёл ничего лучше, чем молча удалиться, даже не отреагировав на брошенное в спину "спасибо".
Следующие несколько минут я проклинал себя за нерешительность, слонялся по залу, намеренно проходя туда-сюда мимо Насти, чтобы удостовериться, что она ещё там ( на что она не обращала ни малейшего внимания ), пока, наконец, не набрался смелости, подойдя к ней и выпалив:
- Знаете, вы самая красивая девушка,что я видел в своей жизни. Правда...
Она недоумённо оторвала взгляд от книги, которую перелистывала и уставилась на меня.
-Я понимаю, что здесь не время и не место, по идее, мне вообще запрещено разговаривать с покупателями о чём-либо кроме товара, но, согласитесь, я же не виноват, что встретил вас именно здесь, мог бы вообще не встретить, и поэтому я хочу воспользоваться этим шансом и пригласить вас пообедать. Если вы, конечно, не против...
Речь была так себе. Честно говоря, не думал, что она согласится. Скорее, я нёс всю эту околесицу, чтобы потом утешать себя: "ну, я хотя бы попробовал". Однако, к моему удивлению, она пожала плечами, вздохнула и сказала:
- Ну давай пообедаем. Почему бы и нет?
Позже она призналась, что, как я и предполагал, мои слова на неё особого впечатления не произвели. В ней просто взыграло любопытство. "На меня никто так никогда не смотрел, - говорила она. - А это всегда интересно, когда вызываешь подобные чувства. Тешит самолюбие, знаешь ли. Твой взгляд одновременно был алчен и подобострастен. Очень возбуждающее сочетание".
Я взял перерыв, Настя купила какую-то книгу и мы вместе направились в сторону близлежащего макдака. Не зная с чего начать, я спросил самое банальное:
- Как вас зовут?
- Настя. А тебя Андрей, да?
Видимо, моё лицо в этот момент приобрело настолько незадачливое выражение, что Настя расхохоталась:
- Ну что, как тебе мои экстрасенсорные способности?.. Да я у тебя на бейджике имя прочитала! Боже мой, ты всегда такой тормоз?!
- Простите, просто вы меня, видимо, приводите в некоторое смущение - попытался я изобразить улыбку.
Она резко остановилась, развернулась в мою сторону и произнесла:
- Слушай, давай договоримся так. Не надо строить передо мной благовоспитанного мальчика, окей? Может быть, на других девочек это и действует, но уж точно не на меня. Я этого манерничанья на дух не переношу.
Меня её слова неожиданно возмутили:
- А вы, Настя, кичитесь своей вульгарностью? Считаете хорошие манеры - "дурным тоном"? Вы же современная девушка! Вы, наверное, из тех, кто любит повторять, что "надо быть естественным", "быть проще"! Вам кажется, что демонстрируя окружающим последствия своего дурного воспитания, вы показываете, насколько вы независимы от чужого мнения и лицемерия общества, в котором живёте, хотя в сухом остатке показываете лишь всё то же дурное воспитание. Вы считаете хорошие манеры притворством и кривлянием, лицемерным стремлением человека казаться лучше, чем он есть на самом деле, но только это стремление и делает человека человеком. Каждодневное душевное и сознательное усилие над собой приводит к тому, что человек не только начинает "казаться", но и действительно становится лучше. А ваши показные простота и фамильярность ведут лишь в обратном направлении.
Она только улыбнулась, сведя весь мой праведный гнев на нет, и взяла меня под руку:
- Ладно-ладно, не кипятись. Я тебя поняла. Просто терпеть не могу, когда мужики притворяются ради пущего эффекта. Корчат из себя бог весть что. Буду знать, что ты не из таких.
Она подумала и ткнула кулачком мне в плечо:
- Ну вот видишь: можешь же, когда захочешь! А то я сначала решила, что ты какой-то тюфяк. Вполне можешь бабу построить.
Я поморщился.
- "Мужики"... "Бабы".. Крестьянский двор какой-то.
- А у тебя дворянское гнездо! - парировала Настя. - Ты часом не забыл, какое там у нас тысячелетье на дворе?
Я промолчал.
Стеснительной её точно нельзя было назвать. Когда мы зашли в мак и сделали общий заказ, оплаченный мной ( я настоял ), и который, по мнению Насти, слишком долго готовили, она стала кричать в сторону пункта выдачи:
- А вы знаете, что когда макдональдсы только открылись, у них существовало правило, что если заказ не готов в течение трёх минут, то он идёт в счёт заведения?
На неё молча оборачивались, некоторые посетители и сотрудники усмехались, сама же она хлопала ресницами и невинно прижималась ко мне, обхватив за локоть. Я готов был со стыда провалиться.
Получив заказ, мы сели за свободный столик на улице. Она начала с картошки: макнула картофелину в соус, потом ткнула ей в мою сторону:
- Ну рассказывай.
- Что рассказывать? - не понял я.
- Да что хочешь. Ты же меня пригласил, вот и развлекай теперь.
- Что за книгу вы купили? - попытался начать я.
Она кинула в рот картофелину, откинулась на спинку стула, посмотрела со вздохом куда-то в сторону, потом на меня:
- Слушай, так дело не пойдёт. Как я понимаю, я тебе нравлюсь, да?
Я кивнул.
- Ну а дальше что? Нет, мне это, конечно, приятно осознавать и видеть, как ты пожираешь меня глазами и всё такое... Но этого мало. Так не работает. Нельзя получить взаимную симпатию в обмен на признание в ней. Это бы значительно упростило многим жизнь, но так просто не бывает. Хочешь чего-то от меня, тогда продемонстрируй, что мне может понравиться в тебе. Пока я вижу, что ты дохрена вежливый и чертовски скучный.
Мне внезапно всё это надоело.
- Знаете, Настя, я, наверное, лучше пойду. Приятного вам аппетита.
- Нет уж, сиди, - она даже наклонилась через стол, удерживая меня. - Сам позвал, а теперь сливаешься. Кто так делает? Начал - доведи до конца, будь мужчиной.
Она взяла ещё одну картофелину, повертела ей в воздухе, как бы размышляя, и продолжила:
- Так. Либо ты безнадёжный стесняша, не умеющий развлечь и охмурить даму, либо ты так в меня втюрился, что и двух слов связать не в состоянии...
У меня предательски запылали щёки и уши.
- Ох, как мы покраснели, - заулыбалась она. - Так вот в чём дело! Ну теперь я тебя точно не отпущу! Такой ценный кадр! И влюбляется, и на вы обращается, и краснеть не разучился! Я думала, таких уже не делают.
Я не выдержал:
- Настя, вы меня извините за эту неловкую ситуацию, но я правда не понимаю, что со мной. Я не то чтобы двух слов связать не могу, просто рядом с вами они все вылетают из головы, а те, что остаются, кажутся тусклыми, блёклыми и недостойными. У меня такое впервые.
Она хищно улыбнулась:
- Я тебе помогу.
Где-то внизу, у моих ног, раздался шлепок сброшенной туфли, и я с ужасом почувствовал, как Настина ступня поползла к моему паху. Я посмотрел по сторонам, потом одной рукой схватил её ногу, второй поднял её туфельку и надел обратно. Настя сделала преувеличенно обиженное лицо, поковырялась в сумочке, достала оттуда покет и кинула на стол передо мной. "Очерки по психологии сексуальности", Фрейд.
- Теперь доволен?
- Вы учитесь на психолога?
- Не каждый, кто читает Фрейда, учится на психолога.
- И всё-таки?
- Да, я учусь на психолога, - чему-то раздражаясь, ответила она. - Но это не значит, что каждый читающий Фрейда обязательно должен быть психологом.
- А почему вы выбрали эту профессию?
- Это допрос?
- Вопрос.
- Не знаю. Захотела, и всё.
- А чем бы вы хотели заниматься по-настоящему?
- Тем, что приносит деньги.
- Вы так любите деньги?
- Я люблю свободу. А свобода заключается в возможности делать то, что я хочу. А деньги дают такую возможность.
- Знаете, Маркс называл коммунизм "прыжком из царства необходимости в царство свободы". То есть, под "коммунизмом" он предполагал построение такого общественно-экономического строя, в котором будут уничтожены не только классовая структура и разделение труда, но и обеспечена возможность для человека заниматься тем, чем он на самом деле хочет, а не зависеть в выборе профессии от того, насколько щедро она оплачивается.
- И к чему ты это?
- К тому, что вы несвободны. Вы делаете то, что нужно, а не то, что хотите. Подчиняете себя необходимости, оправдывая это стремлением к свободе.
- Ага. Дай-ка угадаю: а ты у нас значит свободен от этого? Работаешь продавцом-консультантом, зарабатываешь... Сколько?.. 20? 30 тысяч? Копейки, короче. Ты на эти деньги ни квартиры не можешь снять, ни в отпуск нормально слетать, ни в ресторан приличный ходить регулярно, зато ты можешь сидеть тут, разглагольствовать, цитировать Маркса и убеждать меня, что ты якобы "свободен" от денег и занимаешься тем, чем ты хочешь, да?
- Да, так и есть.
- Ну и работай себе на здоровье! Только зачем остальным доказывать, какие они, мол, несвободные? А, коммунист-недоучка? Другие люди что, глупее тебя? Сидишь тут, критикуешь, пытаешься анализировать меня...
- Я просто пытаюсь понять вашу суть, - как можно мягче прервал её я. - То сокровенное, что составляет основу вашего характера, мировоззрения, стремлений и действий. Пытаюсь узнать, что вы за человек. Это называется общение.
- Я такой же человек, как и все. Две руки, две ноги, посередине дырка. Жру, пью, трахаюсь, учусь, в перерывах отсыпаюсь. Ещё вопросы?
- Знаете, психологи утверждают, что у каждого человека есть три уровня, на которые он подпускает к себе других людей. Социальное, личное и интимное пространство. Каждому уровню соответствуют определённые степени эмоциональной и душевной близости. То есть: чем ближе мы подпускаем к себе человека, тем больше ему доверяем...
- Я поняла, ближе к телу.
- Так вот. Как мне кажется, вы относитесь к тем людям, которых сейчас стало очень много, кто с лёгкостью может впустить человека в своё личное и даже интимное пространство, минуя душевную и эмоциональную близость. Более того: любые попытки сблизиться именно в этом отношении встречают с вашей стороны яростное сопротивление.
- Ты хочешь сказать, - насмешливо произнесла она. - Что я отношусь к тем людям, которым легче трахнуться с кем-то, чем полюбить кого-то?
- Вы утрируете.
- Окей, я поняла, что ты хочешь сказать. И даже, наверное, согласна. И уж точно не вижу в этом ничего плохого. Никто не любит пускать себе кого-то в душу.
- А зачем её прятать?
- Потому что, Андрей, извини меня за грубость, пи#ду всегда подмыть можно, а если в душу нагадят, - тут уже никогда до конца не отмоешься.
- То есть, вы боитесь боли, страданий, чувствовать себя несчастной?
- Я ничего не боюсь, - резко ответила она. - Просто предпочитаю держать людей на дистанции. Чтобы не лезли ко мне в душу, вот как ты сейчас.
- Вы не читали роман Лукьяненко "Геном"?
Она отрицательно мотнула головой, покопалась в сумочке и достала сигарету с зажигалкой.
- Это очень интересная антиутопия. Её действие происходит в отдалённом будущем. В этом будущем люди делятся на две категории: так называемые "спецы" и "натуралы". Натуралы - это обычные люди, как мы с вами, рождённые естественным путём. Спецы же - генетически модифицированные, усовершенствованные люди. Их тела подогнаны под определённый вид деятельности. В сущности, это очень счастливые люди: они обладают отменным физическим и душевным здоровьем, они никогда не мучаются "поисками себя", ведь они с детства знают, для чего созданы. Но есть  цена: они не способны любить других людей. То есть, они могут вступать с ними в интимную близость, но никаких чувств при этом не испытывают. Например, главный герой романа - пилот Алекс - испытывает что-то вроде любви исключительно к своему кораблю...
Я сделал небольшую паузу, чтобы перевести дыхание. Настя докурила и снова принялась за еду.
- ...Но однажды Алексу попадает в руки препарат, который на несколько суток даёт ему возможность испытывать обычные человеческие чувства. И после этого он понимает, что всё это время был рабом! И знаете как? Он становится несчастным! Он впервые свободен от своей обречённости на счастье. Знаете, этот роман меня поразил в своё время именно этим философским посылом. Мы же все, в той или иной мере, заложники нашего стремления к счастью, мы живём в подсознательном убеждении, что, говоря словами писателя, "человек рождён для счастья, как птица для полёта". Величайшее заблуждение человечества! Томас Джефферсон, говоря о том, что творец наделил человека неотчуждаемыми правами на жизнь, свободу и право добиваться счастья, опустил тот факт, что свобода заключается в том числе и в возможности быть несчастным. Любой безответно влюблённый человек, страдающий от своей неразделённой любви, от своей зависимости от другого человека, тем самым платит цену за свою свободу! Да, хорошо было бы жить в мире, где наши чувства определяются разумом, а не сердцем, но это был бы мир рабов.
- Вряд ли зависимость от другого человека можно назвать свободой, - возразила Настя. - По-моему, это как раз наихудший вид рабства. Вот ты говорил о Марксе, да? Марксисты осуждают так называемую "эксплуатацию человека человеком". Но ведь отношения между пролетарием и капиталистом суть отношения материальной зависимости. Избавиться от материальной зависимости можно, а вот как быть с душевной зависимостью? Если ты влюбился в человека, который тебя не любит, как тебе тогда быть? И никакой Маркс тут ничем тебе не поможет. Этот человек может, допустим, трахать тебя, трахать тебе мозги, пользуясь твоими чувствами, фактически делать тебя объектом сексуальной и эмоциональной эксплуатации,  и в то же время быть абсолютно свободным от тебя. Всегда будет тот, кто любит и тот, кто позволяет себя любить. И один будет подчинённым по отношению к другому. Люди заведомо находятся в неравных условиях. Вот даже ты, если ты действительно влюбился в меня, а не выдумал себе что-то от недотраха, ты сейчас зависишь от меня. Я могу вертеть тобой как захочу. Могу, пользуясь твоей слабостью, держать тебя на поводке, позволять за собой ухаживать, ходить за твой счёт по кино и ресторанам, высасывать из тебя деньги, и даже не обязана после этого подпускать тебя к своему телу. Я могу владеть твоей душой, а ты даже не можешь обладать моим телом. И это твоя хвалёная свобода?
- Вы не учли одного, Насть. То, что я в вас влюбился, не подразумевает желания обладать вами. Почему к любви обязательно примешивать чувство собственничества?
- Да потому, Андрюш, что все мы - собственники и эгоисты. Даже если не хотим о себе так думать. Все мы, вступая в отношения с другими людьми, используем их в своих личных целях. Заводя со мной знакомство, приглашая меня куда-то, разве ты не рассчитываешь что-то получить с этого в отдалённом будущем? Заметь, я не говорю, что ты примитивно хочешь залезть мне под юбку. Даже если ты сейчас просто испытываешь поэтический трепет от нахождения рядом с предметом собственного воздыхания, ты всё равно получаешь от этого эмоциональную выгоду. Ощущение счастья или удовольствия. И даже если я не отвечу тебе взаимностью, оставлю тебя во френдзоне, ты всё равно будешь ловить некий мазохистский кайф от собственных переживаний по этому поводу. Смотрите, мол, как я красиво страдаю, как я возвышенно люблю... Или ты хочешь мне возразить? - всё с той же очаровательной улыбкой закончила она.
Я немного поразмышлял.
- Знаете, Насть, единственный способ вам возразить - это просто уйти. Спасибо за уделённое время и интересную беседу.
Она ничего на это не сказала. Просто молча смотрела на меня. Я поднялся и ушёл. Остановить меня она не пыталась.

***

Она пришла в магазин через две недели. Честно говоря, не думал, что когда-нибудь снова её увижу. Чуть не подпрыгнул от радости, когда услышал знакомый голос:
- Привет.
- Здравствуйте, - повернулся я к ней. - Могу я вам чем-то помочь?
- Снова выё#ываешься?
- Нет, вы же сами сказали, что мы только используем людей в своих личных целях. Вот, предлагаю свои услуги.
- Ну хорошо. Помоги мне тогда понять: что это такое было? Ты ушёл. Почему? Пытался мне что-то доказать? Манипулировать мной?
- А разве вами можно манипулировать? Вы же сами сказали, что влюблённый человек всегда будет в подчинённом положении по отношению к любимому человеку? Неужели на практике всё сложнее?
- Всё так. Но можно манипулировать другими чувствами, - парировала Настя. - Тем самым извечным женским любопытством, которое принесло бабам столько неприятностей. Знаешь, интереснее мужчины, который тебя безумно любит, может быть только мужчина, который тебя бесцеремонно отвергает. И то и другое - вопрос самолюбия. В известной мере, мужчина, который демонстрирует тебе, что ты ему не нужна, приобретает власть над тобой. Больше всего на свете тебе хочется приобрести власть над ним, чтобы потом выбросить как поношенную перчатку и восстановить уязвлённое самолюбие.
- Запутанная многоходовочка. По вашему, отношения - это какая-то игра в "Кошки-мышки"?
- А какую игру ведёшь ты, Андрей? У меня все карты на столе, а твоих я не вижу.
- Вы их не видите, Насть, потому что я и не играю, а вы всё ждёте подвоха с моей стороны. Вы просто боитесь довериться другому человеку, пытаясь угадать то, что у него якобы на уме и просчитать его дальнейшие ходы. Вам хочется думать, что это какая-то игра, смысла которой вы не понимаете, но на самом деле вы просто выдумываете себе какую-то игру и её правила ради иллюзии победы в ней. Вам просто нравится всё контролировать, "подчинять себе", как вы выражаетесь, признайтесь?
- Ну... Может быть - выдавила она из себя.
- Да так и есть. Вы ведь почему сюда пришли? Не потому, что я так сильно вам понравился. Скорее всего, я вас очень раздражаю. Так как вы сами любите подчинять себе волю других людей, манипулировать ими, вы хотите удостовериться, что мой тогдашний уход - случайность, а не часть какого-то непонятного вам сценария, и вы сами не стали объектом чужой манипуляции.
- Ладно, подловил, - она примирительно выставила ладони перед собой. - Читаешь меня как открытую книгу. Как это у тебя выходит?
- Очень просто. Достаточно внимательно слушать и осознавать, что всё то, что люди говорят о других людях, они прежде всего говорят о самих себе. Наши мнения о других людях - прежде всего наши проекции самих себя. Не всегда, конечно, но в очень значительной мере.
- Занятный ты тип, Андрей, - усмехнулась она. - Ладно, я чего забежала-то: ты когда выходной?
- Завтра.
- Хочу с тобой завтра встретиться. Ты не против?
- Давай.
- Тебе где удобнее?
- Да мне всё равно.
- Давай тогда на Чеховской в 12, нет, в час на выходе из метро. Со стороны концертного зала. Погуляем по центру. Приедешь?
- Да, конечно.
- Ну тогда до завтра.
Она неожиданно чмокнула меня в щёку, чему-то усмехнулась и ушла. Я ещё с полминуты стоял в небольшом и волнительном оцепенении.

***

В указанное время я был в назначенном месте. Честно говоря, я приехал аж за полчаса, походил туда-сюда до памятника Пушкину и обратно, прокручивая в голове воображаемые диалоги с Настей. Бесполезная деятельность, на самом-то деле. Остроумные реплики и заготовленные шутки почти никогда не пригождаются, оставаясь содержимым головы. Думаю, что я не один страдаю подобной хернёй: все люди создают в своей голове условные модели мышления и поведения других людей. Тут, конечно, главное не переборщить, принимая желаемое за действительное. Все мы, в конце концов, как красиво выразился Олдос Хаксли, лишь островные вселенные.
Стоя в этих мыслях у выхода из метро, я даже не заметил, как подошла Настя. Выскочила откуда-то из-за спины и чмокнула меня в щёку:
- Привет! Ты чего такой гружёный стоишь?
- Задумался.
- О чём?
- О разном. Об одиночестве человека. О невозможности понимания других людей. О любви как об иллюзии преодоления всего этого.
- А ты когда-нибудь говоришь о простых вещах? О погоде, например, или о том, какая на мне сегодня красивая кофточка?.. - улыбнулась она.
- Нет.
- Трудно тебе по жизни будет.
- Я справлюсь.
- Ладно... Куда пойдём?
- Мне всё равно. Мне интересны вы, а не город.
- Ну тогда пойдём туда - Настя махнула в сторону Страстного бульвара.
Мы пошли. Настя снова схватила меня под локоть:
- Ну рассказывай...
- Что?
- Ну что ты там думал об одиночестве человека и невозможности взаимопонимания. Поделись.
- Могу объяснить на примере.
- Давай.
- У Стивена Кинга есть повесть "Счастливый брак". Сюжет такой. Главная героиня прожила со своим мужем душа в душу почти 30 лет. Крепкий, счастливый брак. Одним прекрасным утром она, копаясь в гараже, обнаруживает в вещах мужа фотографию пропавшей без вести девушки. Порыскав в интернете и сопоставив даты исчезновения девушек в разных окрестных городах и даты многочисленных командировок её мужа, она начинает понимать, что живёт под одной крышей с маньяком. С человеком, которого никогда по-настоящему не знала. Что примечательно: Стивен Кинг написал свою повесть на основе подлинных событий. Одна женщина, которую осудили как соучастницу преступлений мужа, уверяла на суде, что знать не знала, чем занимается её муж. Судьи не поверили. А Кинг поверил. Я тоже верю. Никогда нельзя сказать, что ты что-то действительно знаешь о человеке, хоть всю жизнь с ним проживи.
- Занятно... У тебя на все случаи жизни есть подходящий литературный пример?
- На самом деле нет. Просто бывают книги, которые вызывают у тебя бурный эмоциональный и интеллектуальный отклик, буквально врезаются в память. Таких книг на самом деле-то немного, и я думаю, что у каждого человека наберётся свой небольшой списочек. И тут даже нельзя сказать: то ли мы вычитали какие-то свои мысли из книг, то ли мы думали о чём-то подобном до, а книга просто оказалась созвучна нашим мыслям и теперь ассоциируется с ними. Такое ведь часто бывает: ты сделал для себя какие-то выводы о каком-то явлении в жизни, а потом - бац! - открываешь какую-то книгу, а там какой-то чувак, живущий за тысячи км или даже за сто, двести лет до тебя говорит то же самое! Ну может несколько иными словами... Это ведь удивительное чувство на самом деле! В этом даже есть что-то мистическое.
- Я тебе на это могу возразить, - спокойно сказала Настя. - Что это разновидность стадного чувства. Желать, чтобы другие думали как ты, или получать удовольствие от того, что ты думаешь также, как и остальные. Все так любят ссылаться на мнение большинства или на какие-то общепризнанные авторитеты: Дарвин так сказал, Фрейд так сказал, Эйнштейн так сказал... Ну и хули с того, что они так или этак сказали? Вот есть современное искусство. Вот набрала я... не знаю... соплей и козявок из носа, беспорядочно-хаотически размазала их по холсту, и нашёлся десяток-другой придурков, которые умеют красиво и непонятно объяснить, что это такое новое направление в искусстве. Сопленатурализм, например. Получается, что искусством это делает не то, что я мастерски владею техникой живописи, ведь размазать сопли по холсту может каждый, но как раз мнение этих десяти придурков. И сейчас каждый дурак, который может зарифмовать десяток строчек и разместить это в своём паблике, на который обязательно подпишется десяток или сотня его знакомых, может объявить себя поэтом и гением. А попробуешь возразить, что это тщеславие и тупая графомания, как тебе тут же возразят: но ведь люди читают! И вообще всё это очень субъективно. "Кому что нравится". И так во всём! Вот ты говоришь о том, как приятно, когда какие-то твои мысли разделяют другие. Ну вот были когда-то нацисты. Редкостное единство мыслей царило в их рядах. Особенно относительно вопроса своего расового превосходства...
- Мне кажется, что вы всё-таки сильно упрощаете общую картину, Настя, - решил перебить её я. - Да, я согласен, это очень сложный вопрос: существуют ли объективные эстетические критерии в оценке произведения искусства или всё сводится к таким факторам как правильное позиционирование, маркетинговая стратегия, степень раскрутки и, в конечном счёте, субъективная вкусовщина? Сейчас вообще стало модно оценивать всё с точки зрения рынка: дескать, самый объективный критерий - рейтинги продаж. Вот возглавляет топы книжных продаж Дарья Донцова, значит она и есть, так сказать, первый и талантливейший писатель или, как это принято говорить, литературный проект нашей эпохи. Но позвольте тогда спросить: если Лев Николаевич Толстой, к примеру, продаётся хуже, он что, уступает в таланте и мастерстве Донцовой?! Неужели в этом хвалёном мире свободной конкуренции исчезли авторитеты, освящённые традицией и утверждённые временем? Неужели упразднились литературные иерархии? Неужели высочайшие образцы художественной прозы века XIX можно приравнять к безвкусной массовой беллетристике века двадцать первого? Нет! Пушкин, Толстой, Достоевский и прочие не просто создатели русского литературного языка, не просто новаторы с точки зрения формы и содержания, больше того, они - часть нашего культурного кода, нашей национальной матрицы, если угодно. Сейчас, когда функцию искусства низвели до банальнейшего потребительски-развлекательного аспекта, когда литературе отказали в её несомненном морально-этическом значении для человека, это лишь симптом глубокой деградации общества. Полный релятивизм! Нет ни хорошего, ни дурного, всё относительно и зависит лишь от разделяемой системы ценностей. Как жить в таком мире?.. У Довлатова где-то прочёл: литература, мол, демократична. Солженицын - хороший писатель и Веничка Ерофеев - хороший писатель, и не надо ставить одного над другим... Надо! Солженицына можно сколько угодно ненавидеть, я и сам его недолюбливаю, но объективно он - писатель огромного масштаба, имевший колоссальное влияние на сознание своих современников и продолжающий его оказывать по сей день. Влияние на общественное сознание - разве не объективнейший критерий значения искусства?
- Ну да, ну да... - насмешливо протянула Настя. - По твоей теории, крупнейшее произведение мировой литературы XXI века - это "Пятьдесят оттенков серого". Ведь это же культурный феномен, оказавший колоссальное влияние на общественное сознание! Ты такой наивный, Андрей... То, что миллионы людей по всему миру читают "50 оттенков серого" или "Сумерки" или какую-нибудь ещё подобную дрянь, означает лишь то, что сейчас есть спрос на приключения пубертатных девочек в мире вампиров и оборотней или бондажа и плёток. Как и твои Толстой и Достоевский в своё время соответствовали спросу на душевные метания интеллигенции. Ты как будто из позапрошлого столетия вылез со своими старомодными представлениями о том, что вот это вот "высокий штиль", а вот это вот "низкий штиль"...
Ты просто идеалист, Андрей. Тебе хочется - именно хочется! - думать, что ещё существуют какие-то идеалы, нечто прекрасное само по себе, такой вот идеальный эйдос литературы, к которому одни подошли очень близко, а другие от него бесконечно далеко. Ты просто живёшь иллюзиями. А в конечном счёте всё сводится к простому человеческому эгоизму, к самоутверждению через причастность к чему-то якобы "высокому" и "прекрасному". Нет никаких иерархий, Андрей. Они только в головах у людей. В тебе говорит чистый снобизм: смотрите, я не читаю Донцову, я читаю Толстого и Достоевского, а не эту вашу быдлолитературу, ширпотреб для массового читателя, смотрите, какой я умный и о#уенный, эстетически развитый человек! И то же самое с писателями: условная донцова строчит себе стопятидесятый детективчик в мягкой обложке и переживает от того, что стала заложником собственной литературной стратегии, а какой-нибудь неизвестный чувак за это время черкает сотую редакцию своего одного-единственного романа. От него жена ушла, дети голодные без алиментов бегают, но зато он утешает себя тем, что "пишет для вечности", что он, блять, непризнанный гений, и уж когда его роман опубликуют, все-то вокруг узнают, как насчёт него ошибались и что он вовсе не неудачник. И те и другие, Андрей, лишь увеличивают количество тщеты на белом свете.
А знаешь, что действительно имеет смысл, Андрей? То, что нравится именно тебе. И по#уй, что думают об этом другие. Если тебе нравятся детективы в мягких обложках - читай их, и х#й с ними, с теми, кто высокомерно воротит нос со своими бля#скими разговорами о Прусте и Джойсе. Если тебе - именно тебе! - нравится писать стихи или романы или, блять, посты в инстаграме, то пиши! И по#уй, кто там что думает, сколько у тебя читателей и подписчиков, сотни или ни одного, по#уй на славу и признание, просто если тебе нравится делать что-то - делай это! Никому из нас не выбраться отсюда живыми, и не стоит тратить отпущенное нам время на душевные муки и терзания, если, конечно, мы не ловим своеобразный, одним нам понятный кайф от собственных страданий...
За разговорами мы незаметно дошли и повернули в сторону Цветного бульвара. Настю как будто прорвало: она уже не держала меня под руку, а, бурно жестикулируя, излагала свои мысли, чуть не задевая руками прохожих. Я любовался ей: она была прекрасна, как любой человек, говорящий о чём-то, что давно бурлило и кипело в нём, ожидая лишь повода выбраться наружу.
- Знаешь, что я ненавижу в людях? То, что они полностью извратили понятие эгоизма! В общественном мнении слово "эгоист" несёт отрицательное содержание и звучит почти как ругательство. "Ты думаешь только о себе" - упрекают тебя. А почему я должна думать о вас или об обществе, в котором живу? Что плохого в любви к себе? Что плохого в том, чтобы просто быть собой, принимать себя таким, какой ты есть, и не калечить себя ради каких-то идеалов, общественных стандартов, навязываемой системы ценностей, пытаясь казаться лучше, чем ты есть на самом деле?
Вот девушки вечно мучаются со своей внешностью. Вот тут какую-то удачную часть выделить, вот тут неудачное спрятать, вот тут пару кило сбросить, вот тут, наоборот, подкачать... Зачем? Потому что существуют некие якобы общепринятые стандарты красоты, через которые люди самоутверждаются. Но если вдуматься: что тебе с этой красоты? Чтобы увеличить количество внимания мужчин, чтобы из множества ухажёров выбрать одного-единственного, который тебя любит и которому твоя внешность абсолютно не важна... Вот я красивая?..
Её вопрос застал меня врасплох, я затормозил с ответом, и Настя махнула рукой:
- Да вижу я, как ты на меня смотришь. Для тебя я красивая, а для большинства мужчин вокруг я, может, не очень красивая, просто симпатичная или вовсе уродина. Что это значит? Это значит, что ты видишь во мне то, чего не видят другие. Мне не надо прихорашиваться или как-то подчёркивать свою внешность, чтобы оставаться для тебя красивой. Получается, дело не во внешности. А вот те девушки, которые следят за тем, чтобы их внешность будоражила других мужчин, таким образом осуществляют свою жажду власти, самоутверждаются через власть над другими. Они могут быть кончеными сучками и стервами, они делают людей несчастными, влюбляя в свою красоту людей, неизменно тянущихся к прекрасному. И выходит, что те девушки, что считают себя некрасивыми или вовсе уродинами, беспокоящиеся по поводу своей внешности, на самом деле тоскуют не о любви, а о своём социальном статусе, о самоутверждении через обладание другими. А правильный эгоизм лишь в том, чтобы любить и принимать себя, а не ждать этого от других и уж точно не приобретать власть над ними...
Мы подошли к концу Цветного бульвара. Настя закончила свою речь и шумно выдохнула:
- Уф... Как я загнула, а? Ну что, майн фюрер, куда двинем дальше?
- Пошли к Маяковской.
- Яволь - дурашливо отсалютовала она.
- Забавно, Настя, но мы с вами, видимо, с разных концов подошли к одному и тому же выводу: человека делает несчастным желание обладать. Несчастный влюблённый, страдающий от неразделённой любви, страдает от невозможности быть рядом со своей возлюбленной, несчастный любовник, нарвавшийся на меркантильную стерву, тянущую из него деньги, страдает от несоответствия её души и тела и от её желания владеть его душой и кошельком. И если избавиться от этого желания обладать другим человеком, то избавишь себя от большинства проблем, а других - от большинства несчастий.
- Не согласна, - снова возразила Настя, в которой будто воплотился дух противоречия. - Нет никого счастливее и беззаботнее молодых любовников, овладевающих друг другом без устали. В обладании самом по себе нет ничего плохого. Человека делает несчастным неумение себя ограничивать, стремление заглотнуть больше, чем он сможет проглотить. Нас так воспитывают. Потребительское отношение к жизни. Слишком много искушений вокруг. Мы же как перед витриной. Вот посмотри, - она показала пальцем на двух девчушек в одинаковых белых топиках и джинсовых юбках, из которых тянулись длинные загорелые ножки. - Какие цыпы, а? Товар, так сказать, лицом. Титьки-ножки-мордашки, всё в поряде. Е#и не хочу. А теперь представь, что мы с тобой не только познакомились, а уже четвёртый год в отношениях, выяснили все изъяны, недостатки и причуды характеров друг друга, успели пресытиться и изрядно поднадоесть друг другу... Разве у тебя не возникнет желание завести себе новую женщину? Тут одно из двух: либо ты ещё слишком молодой и глупый и считаешь, что "с другой будет лучше" или уже умудрён опытом и понимаешь, что проблемы надо решать, а не бежать от них к другим неизбежным проблемам. Ценить то, что имеешь, а не желать того, чего у тебя нет...
Мне больше не хотелось ждать особенного момента. Я остановился, обхватил Настю за талию и потянулся своими губами к её. Настя смотрела мне в глаза, не делая попыток сопротивляться. И когда мои губы почти коснулись её, она с улыбкой прошептала:
- Ты же знаешь, что у меня есть парень?
Момент был безнадёжно испорчен. Не снимая рук с её талии, я пристально на неё смотрел. Настя выдержала мой взгляд.
- Почему сразу не сказала? - спросил я, почему-то перейдя на ты.
- Ты не спрашивал, - пожала плечами Настя. - Да и что бы это изменило? Неужели я стала бы для тебя менее привлекательной? Или что, все эти красивые слова о "нежелании обладать" оказались пустым звуком?
Она прижалась ко мне плотней:
- Ведь хочется, да? Зубы сводит как хочется? Ну, уже чувствуешь себя несчастным?
Я сделал шаг назад
- Ладно, пойдём.
С полминуты молчали. Я первым решил прервать молчание:
- Довольна собой? Проучила меня, да?
- Конечно, - сказала Настя, не глядя на меня. - Знаешь, в первый день нашего знакомства ты меня очень заинтересовал тем, что так легко ушёл. Я восприняла это как вызов. Мне это покоя не давало. Теперь я спокойна.
- И что теперь, дойдём до метро и разъедемся в разные стороны?
- А это только тебе решать, Андрей, что ты будешь делать. Я тебе ничего не обещала.
- Думаю, лучше разъехаться.
- Ну что ж, прекрасно. Сбежать. В любой непонятной ситуации - беги. Видимо, это твой стереотип поведения при любых жизненных трудностях.
Я промолчал. Она тоже промолчала. В тишине дошли до станции метро и спустились в подземку.
- Тебе куда? - прервала молчание Настя.
- До Царицыно поеду. А ты?
- До Тверской и на пересадку. Значит, вместе поедем.
Мы зашли в полупустой вагон, садиться не стали. Молча стояли друг напротив друга. Когда поезд, подъезжая к Тверской, стал ощутимо сбрасывать скорость, Настя вдруг обхватила меня руками за шею и крепко прижалась своими губами к моим, затем почти прокричала, перекрикивая шум вагона:
- Твоя ошибка, Андрей, в том, что ты считаешь, что человеком вообще можно обладать. А человеком нельзя владеть, если он сам этого не хочет. Подумай над этим.
Поезд остановился, двери распахнулись и она выскочила из вагона, оставив меня в полном недоумении. А я ведь даже телефона у неё не взял.

***

Она позвонила сама, в то же день. В одиннадцатом часу вечера.
- Привет.
- Привет.
- Узнал?
- Узнал.
- Я не поленилась зайти к тебе на работу и выпросить твой номер у твоей сослуживицы. Ты не против?
- А почему я должен быть против?
- Ну мало ли... Вдруг ты затаил на меня вселенскую обидульку?
- Затаил. Но она испарилась с первыми звуками твоего голоса.
- Чем занимаешься?
- Разговариваю с тобой.
- А если серьёзно?
- Да ничем особенно. Лежал, думал о тебе.
- И что надумал?
- Ну знаешь... я... кхм... - я сделал паузу и натужно прокашлялся. - Я никогда не был ничьим другом. То есть, у меня есть подруги, конечно, но я к ним никогда не испытывал никакого влечения. Но с другой стороны: со всеми девушками, которые у меня были и с которыми я расставался, я никогда не поддерживал дальнейших отношений. Мы, конечно, обещали друг другу, что "останемся друзьями" и всё такое, но на самом деле в роли друзей я их абсолютно не видел... И сейчас я думаю: а возможна ли в принципе дружба с человеком, к которому тебя влечёт совершенно не как к другу? И стоит ли вообще заводить подобную дружбу? Мне кажется, что это станет камнем преткновения... Ты не сможешь быть полностью откровенным с таким человеком, ведь часть своих чувств волей-неволей придётся скрывать... А что это за дружба, в которой невозможны полные искренность и откровенность?
- Мне уже столько лет не предлагали дружбу, - рассмеялась Настя. - Это так мило! В постель звали, замуж звали, а дружить - нет. Вообще обычно девушки создают себе френдзону... А тут ты сам решил проявить инициативу. Похвально, похвально... Только с чего ты решил, что мне нужна твоя дружба?
- А она тебе не нужна?
- А я и сама не знаю, что мне нужно и чего я от тебя хочу, - снова рассмеялась она. - Женщина, знающая что ей нужно, - редкий и счастливый экземпляр. Но я могу сказать тебе, что я думаю о дружбе между мужчиной и женщиной... Во-первых, Андрей, никто, никогда и ни с кем не бывает полностью откровенным. Это твоё заблуждение, Андрей. Всем нам есть что скрывать даже от самых близких людей. Во-вторых, я думаю, тот факт, что ты никогда не мог "подружиться" со своими бывшими уже говорит о том, что между вами не было полных искренности и откровенности, а ваши отношения изначально были построены на столь зыбком фундаменте как половое влечение. Ты меня в нашу первую встречу упрекнул - я всё-ё помню! - что я из тех людей, кто вступает в физическую близость гораздо охотнее, чем в душевную... А я тебе скажу, что многие молодые люди вступают в физическую близость, отождествляя её с душевной. Иными словами: их тела тянет друг к другу, а они принимают это за родство душ. Самый распространённый вид самообмана молодых и не обременённых опытом людей.
- Говоришь это так, будто у тебя за плечами десяток бракоразводных процессов.
- Ну какой-никакой опыт имеется. И вообще: это дураки учатся на своих ошибках, а умные - на чужих. Или ты считаешь, что я - дура, ммм?
- Нет, дурой я тебя точно не считаю.
- То-то же... А можно задать тебе личный вопрос?
- Ну попробуй.
- Что тебе мешало остаться другом для твоих бывших?
- Так и знал, что ты это спросишь... Не знаю. Это сложный вопрос. Наверное, я всё-таки конченый эгоист и собственник, - задумчиво протянул я. - Может быть, я и вовсе никого никогда по-настоящему не любил. Мне кажется, что если по-настоящему любишь человека, то тебе должно быть безразлично, видит он своё счастье в тебе или в ком-то другом. Это ведь всё второстепенное. А первостепенное значение для тебя должно иметь само счастье любимого человека, пусть даже оно делает несчастным тебя. Наверное, это справедливо: в мире никогда не будет хватать счастья для всех. Как-то неравномерно оно распределяется.
- Да, я тебя понимаю, - как-то непривычно серьёзно произнесла Настя. - Я сама такая же. Знаешь, я никогда не понимала подруг, которые говорят: "Ну ладно, это не важно, что у нас с ним не получилось, главное, чтобы он был счастлив..." Да вот ни#уя! Нет, чёрт с ним, пусть будет счастлив с кем хочет, только вот я точно не хотела бы знать об этом. Да, наверное, во мне говорит самолюбие, но, знаешь, обидно тратить время, силы и чувства на человека, чтобы в итоге узнать, что ему гораздо лучше с другой... Ты смотрел "Вечное сияние чистого разума"?
- Да, очень люблю это кино.
- Вот ты бы согласился стереть из памяти любимого человека?
- Хм... Нет, наверное... Да, конечно, это хороший способ избавиться от боли, страданий и всяческих переживаний, связанных с расставанием, но с другой стороны ты ведь лишаешься и самых светлых, чистых, радостных воспоминаний в своей жизни... А одно ведь без другого не бывает. Чем сильнее чувство, тем сильнее и боль, когда оно проходит. Нельзя вырвать из себя кусок жизни, часть души, не сломав что-то в себе самом, не оставив зияющую дыру, ноющую пустоту, что будет болеть и никогда не утихнет.
Настя помолчала.
- Мда... А я бы стёрла. Я бы, наверное, потом сожалела бы об этом, бегала там у себя в голове, как этот Джоэл, пыталась бы всё исправить... Но, в конечном счёте, так лучше. Прошлое - это камень, который тянет тебя на дно. Да, он заставляет тебя яростней сучить ногами, чтобы выплыть и выжить, делает тебя сильнее, но, если отрезать верёвку, представь, как ты поплывёшь?!
Я промолчал, не зная, что на это ответить.
- Ладно, я вот что хотела спросить: не хочешь завтра приехать ко мне?
- Неожиданно.
- Да я сама в шоке. У меня родители свинтили на дачу на неделю, мне тут одной скучно...
- А твой мч?
- А для него я как раз на даче - послышалась в голосе её улыбка.
- Говори адрес.
- Я тебе смской скину. Подваливай часам к семи вечера.
- Хорошо.
- Ну тогда до завтра. Друг. - многозначительно произнесла она и сбросила вызов.

***

Я стоял в Настиной комнате, у компьютерного стола, разглядывая корешки сложенных стопками книг. "Единственный и его собственность" Макса Штирнера, "Добродетель эгоизма" Айн Рэнд, "Эгоистичный ген" Ричарда Докинза, "Человек для себя" Эриха Фромма, "Дорога к рабству" Фон Хайека. С Настиной кровати на меня недовольно смотрел толстый серый кот.
Настя незаметно подошла сзади.
- Увидел что-нибудь интересное?
- Да, у тебя очень любопытная библиотека, если подборку твоих книг можно так называть.
- Видимо, ты не случайно работаешь в книжном магазине. Тебя кроме книг, по-моему, вообще ничего в моём доме не заинтересовало.
- Честно говоря, никогда не понимал, что может быть интересного в быте других людей. Ну, знаешь, когда люди приходят в гости и начинают рассматривать обои в прихожей, полы в гостиной, кафель в ванной, столовые сервизы, расспрашивать о метраже, о том, что, где, как, почём... Я уже двадцать с лишним лет живу на свете и до сих пор не могу поверить, что людям действительно может быть интересна вся эта мещанская хрень.
- А что же интересно тогда тебе?
- Душа человеческая. Как бы пафосно это ни звучало.
- И ты действительно думаешь, что можешь заглянуть в чужую душу через книжные корешки? - слегка иронично спросила она.
- В определённой мере, да. Человек есть то, что он читает. Хотя я уже тебе говорил, что до сих пор не могу ответить на вопрос: то ли чтение формирует человека, то ли сам человек любит те книги, что подтверждают его жизненный опыт и убеждения. Но, в любом случае, круг чтения человека говорит о нём гораздо больше, чем, например, сотни фотографий в соцсетях. С этой стороны очень интересно брать книги в библиотеках. Знаешь, ведь некоторые читатели не просто читают, но и делают какие-то пометки, подчёркивают какие-то фразы, ставят на полях знаки препинания... Да, это порча библиотечного имущества, но как это, чёрт возьми, интересно! Читать, следя не только за мыслью автора, но и за эмоциональным и интеллектуальным откликом человека, читавшего эту книгу до тебя... Книга суть слепок души писателя а чтение - общение душ читателя и писателя. Самая что ни на есть спиритическая связь, гораздо более реальная, чем общение с иными реальными людьми. Больше скажу: душа человека обнажается не только в том, что он читает, но и в том, что он пишет. Когда человек садится писать стихи, он же хочет сказать о самом сокровенном, самом важном, самом личном, о чём не всегда можно признаться даже самым близким людям, но что можно вложить в уста лирического героя или выдуманного персонажа. И с этой точки зрения, в литературном вымысле больше правды жизни, чем в самой жизни!
- Ты безнадёжен, Андрей, - рассмеялась Настя. - Я даже спорить с тобой не буду. Пойдём на кухню, покурим.
Мы прошли на кухню. Я присел за стол, она открыла окно, взяла с подоконника пепельницу, высыпала с десяток окурков в мусорное ведро, вернула пепельницу на место и вставила сигарету себе в рот. Прикурила. Потом посмотрела на меня и, не вынимая сигареты изо рта, пошарила по шкафчикам, выудив оттуда бутылку вина, два бокала и штопор.
- Открой пока. Раз уж не куришь, займись чем-нибудь полезным.
- В честь чего праздник?
- Это чтоб процесс совращения не казался тебе таким отвратительным. - подмигнула она.
- Скрытая цитата или тонкий намёк?
- Сам решай - уклонилась она от ответа.
Я занялся бутылкой, она опёрлась на подоконник, вытащила сигарету изо рта, выдохнула и, помахав перед собой ладонью, разгоняя дым, сказала:
- Мне кажется, я поняла в чём твоя проблема, Андрей. Ты не умеешь жить.
- Неужели этому надо учиться? - саркастически спросил я, ввинчивая штопор в пробку.
- Конечно. Знаешь, Андрей, ведь ты живёшь, за неимением лучшего выражения, как монах в миру. Я серьёзно. И я не говорю, что ты подобен отшельнику в скиту или в келье. Я говорю о духовном отшельничестве, о внутренней эмиграции. О мировоззрении. Мир для тебя чётко делится на священное и мирское, на профанное и сакральное. Знаешь, я много думала о таком. О типе людей, к которому ты принадлежишь. Помнишь, Достоевский писал о русских мальчиках, которые не могут начать обедать, прежде чем не решат для себя вопрос о существовании Бога? Вот ты - один из них. А надо как раз не жить высокими материями, не искать каких-то идей, которым можно служить, не вести остальных людей к принудительному счастью, а просто жить. Себе в удовольствие. Вкусно есть, сладко спать, ценить хорошее вино и красивых женщин, наслаждаться бытом, уютом, домашним комфортом, понимаешь? Ценить мирское.
- А я тебе отвечу на это, Насть, - сказал я, разливая вино по бокалам. - Что когда человек начнёт находить смысл только в себе самом, в собственных удовольствии и наслаждении, то это будет означать начало конца. Хочешь, я назову тебе существо, находящее смысл только в себе самом? Вот кот в твоей комнате. Что он весь день делает? Полежит, походит, пожрёт, посрёт, поиграет, опять полежит... Он у тебя кастрированный?
Настя кивнула.
- Ну вот. Чайлдфри. Знаешь, в современном мире восторжествовал просто-напросто животный, тварный идеал. Большинство современных биологов, антропологов, психологов и прочих исследователей человека и человеческой души рассматривают нас через призму эволюционной теории. И мысль, которую нам тщательно внедряют в головы: человек не более чем животное. Ну, может быть, более сложное и высокоорганизованное. А человек именно что более чем животное. Он не только тварь, но и творец. И вся мировая история - тому свидетельство. А если бы все люди руководствовались твоими взглядами, то человечество давно бы вымерло. Это упаднические взгляды.
- Эх, никогда мы с тобой не поймём друг дружку, Андрей. - печально констатировала Настя, затушила сигарету и села напротив меня.
- Почему? Я тебя прекрасно понимаю. Другое дело, что я совершенно не могу с тобой согласиться.
- Ну тогда... - подняла бокал Настя. - За взаимопонимание. Пусть даже и без согласия.
Я стукнулся своим бокалом об её и залпом выпил содержимое. Никогда не умел смаковать. Настя сделала небольшой глоток. У меня потеплело в животе и мне захотелось как-то смягчить сказанное ранее:
- Кое в чём мы можем с тобой согласиться, Насть.
- В чём же?
- Все люди разные. И то, что подходит одному, может совершенно не подходить другому.
- Какая глубокая мысль... - насмешливо протянула Настя и сделала ещё глоток.
- Не надо иронизировать. Эта мысль гораздо глубже, чем кажется на первый взгляд. Знаешь, я прочитал за свою жизнь огромное количество книг, и я могу тебе сказать, что одной из основных вещей, которыми занималось человечество на протяжении своей истории, - это производство смыслов. Космогонические мифы, религиозные доктрины, философские учения, политические теории, научные парадигмы: во все времена люди пытались дать ответы почему, как, для чего существует человек. И знаешь, что я понял? Все дают в той или иной степени верные ответы. Возьмём, например, наиболее близкую тебе психологию. Вот создатель психоанализа - Фрейд. Он говорит о принципе удовольствия. Видим ли мы это в человеке? Несомненно. Даёт ли эта концепция полное представление о внутреннем мире человека? Конечно же, нет. И от Фрейда, от его прокрустова ложа Эроса и Танатоса, начинает плясать Альфред Адлер со своей индивидуальной психологией. Он говорит о комплексе неполноценности. Видим ли мы это в людях? Постоянно. Даёт ли это полное представление о внутреннем мире человека? Опять же нет. Потом на сцене появляется Виктор Франкл со своей логотерапией. Он говорит о воле к смыслу. Видим ли мы это в человеке? Безусловно. Даёт ли это полное представление о внутреннем мире человека? И снова нет! А это я назвал имена только трёх великих австрийцев, каждый из которых, по-своему, был прав...
- Ты ещё вчера, Андрей, упрекал меня в релятивизме, - перебила меня Настя. - А сегодня уже сам говоришь о субъективности научного знания!
- Никто не говорит о субъективности. Я лишь говорю об относительных истинах, которые по мере накопления человечеством знаний приближают нас к абсолютной истине. И пока этой абсолютной истины не достигнуто, мы можем спокойно принимать на веру все относительные истины. - закончил я свою мысль.
- Андрей, ты просто говоришь глупости с важным видом. - не согласилась Настя. - Из твоих слов следует, что в мире много правд, каждая из которых несёт крупицы абсолютной универсальной истины. Да ты просто с головой не дружишь! Ты не замечаешь самого простого логического противоречия: утверждение, что всё истинно, делает истинным и совершенно противоположное утверждение. Иными словами: существуют ложь и истина. И если, например, существует бог, как его понимают христиане, то представители всех конфессий вкупе с атеистами окажутся неправы. Нельзя устранить противоречия между теми и другими, заявляя, что, мол, и у тех и у других "своя правда". Кто-то, блять, должен облажаться. Скрытая цитата, кстати.
Она допила свой бокал и налила себе ещё. Я последовал её примеру.
- Вообще ты начал с очень правильной предпосылки, - продолжила она. - Только пришёл к каким-то дурацким выводам. Ты вот говорил о психологах. А ты знаешь, что Карл Густав Юнг, который на протяжении многих лет изучал шизофрению, утверждал, что эта болезнь существует лишь у европейских народов?
- Тот же Юнг утверждал наличие универсальных архетипов коллективного бессознательного. - не смутился я. - Это лишь подтверждает мои слова об относительности всякой истины.
- Нет, это подтверждает лишь отсутствие какой бы то ни было истины вообще! - не унималась Настя. - То, что является психической реальностью для одного народа, совершенно отсутствует в психической реальности другого народа! Просто вдумайся в это! Да, ты прав, человек - творец. Да, ты прав, человек на протяжении всей своей истории занимался производством смыслов. Чего ты не хочешь понять, так это того, что эти смыслы - лишь плод нашего воображения! Наш вид, со всеми его мифами, доктринами, учениями, теориями, парадигмами, - это как человек с множественным расстройством личности. И все эти личности существуют только у него в голове.
- Но ведь базовая личность у него всё же есть! - осадил её я - Тебя уже куда-то совсем не в ту степь занесло, Насть. Ты ещё скажи, что отрицаешь саму биологическую природу человека.
- Да, - спокойно ответила она. - Отрицаю. Даже наш пол, Андрей, - это лишь иллюзия. Человек рождается в теле мужчины, но ощущает себя женщиной. И эта его психическая реальность для него гораздо реальнее, чем то, что висит или отсутствует у него между ног. Мы живём иллюзиями, Андрей, которые сами же себе и создаём. В том числе, иллюзиями о существовании неких относительных и абсолютных истин. Знаешь, как говорят дзен-буддисты? "Встретишь будду - убей будду".
- Ты попала в собственную ловушку, - немного злорадствуя, подметил я. - Ведь утверждать, что всё ложно, значит делать ложным и само это утверждение.
- Ну что ж, круг замкнулся! - взмахнула руками Настя. - Видимо, не во всяком споре рождается истина. Ну или философы из нас с тобой хероватенькие... Давай выпьем за поиски истины!
- In vino veritas! - пошутил я, потянувшись своим бокалом к её.
Настя улыбнулась и отпила. Её щёки порозовели.
- Надо покурить.
Она встала, вытащила сигарету, прикурила и снова опёрлась спиной о подоконник. Я тоже встал и подошёл к ней. Положил руки ей на талию и потянулся к её губам. Но она увернулась и уткнулась головой мне в плечо.
- Как-то всё это неправильно. - глухо и сдавленно произнесла она.
Я осторожно вытащил сигарету из её пальцев и положил в пепельницу, потом неловко приобнял Настю и погладил по волосам. Она подняла голову:
- Я знаю, как это выглядит, Андрей. Позвала к себе, поит вином, а теперь сама же динамит... Но давай останемся просто друзьями.
Вместо ответа я поцеловал её. Не отрываясь от её губ, подкинул и усадил её на подоконник и полез руками под футболку, гладя её грудь и сжимая соски. Она задержала дыхание и прошептала:
- Только не здесь. Пойдём в комнату.
Она повисла на мне, обхватив руками шею и ногами - поясницу. Я оторвал её от подоконника и, не прекращая целоваться, понёс в комнату. Опустил её на кровать ( кот с крайне недовольным видом ретировался ) и сразу же стянул с неё тренировочные штанишки. Затем снял с себя футболку и опустился на Настю сверху. Задрал ей по горло футболку, целуя её шею  и грудь. Футболку она стянула сама, пока я целовал её тело, спускаясь всё ниже и ниже и попутно сняв с неё трусики. Когда наши губы встретились вновь, она, не глядя, расстегнула у меня на джинсах пуговицу и молнию и просунула руку ко мне в трусы, поглаживая набухший член. Потом, помогая себе ногами, сбросила с меня штаны. Трусы я спустил сам и поводил головкой по её половым губам, не спеша заходить внутрь. Она сдавленно застонала, прижалась губами к моему уху и выдохнула:
- Входи уже!
Она зазывающе раздвинула ноги, но вместо исполнения просьбы я поцеловал её в щёку, слез с неё и откинулся на бок:
- Я знаю, как это выглядит, Насть. Начал приставать, уложил, раздел, а теперь сам же динамит... Но давай останемся просто друзьями.
Она посмотрела на меня ошалелыми глазами, потом прикрыла лицо ладонью и нервно рассмеялась. Потом резко прекратила смеяться и накинулась на меня с кулаками:
- Козёл! Мудак!! Урод!! Гандон!!
Когда её гнев перестал меня забавлять, я прижал её к себе, опустился сверху и вошёл в неё.
Секс был что надо.

***

Я кончил Насте на живот и, потный и запыханный, откинулся на спину рядом с ней. Она брезгливо поморщилась:
- Принеси, пожалуйста, влажные салфетки. Там, на столе.
Я принёс и снова лёг рядом. Она вытерла сперму с живота, скомкала салфетку в комок и бросила на пол. Потом ещё раз протёрла живот второй салфеткой и кинула вместе с упаковкой вслед за первой. Прижалась ко мне.
- Ну что, доволен собой?
- Ещё бы, - самодовольно сказал я. - Как мне показалось, тебе тоже понравилось...
- Ну так... На троечку с плюсом.
- Сразу вспоминается комедия с Джимом Керри...
- Какая?
- "Лжец, лжец".
- Не смотрела. Смешная?
- Да. Он там, короче, адвоката играет, который постоянно всем лжёт и в суде и в жизни. А его сыну это не нравится. И он на свой др загадывает, чтобы папа хоть день не врал. И желание сбывается! А папка как раз в этот момент трахается со своим боссом. Ну и та после секса спрашивает его типа: "как тебе?", а он такой: "бывало и получше".
- Давай посмотрим?
- Ну можно.
- Сейчас, только десяток минуток полежим, хорошо?
- Давай.
Она замолчала и закрыла глаза. Я тоже блаженно прикрыл веки. Через пару минут она тихо спросила:
- А тебе со мной было хорошо?
Я повернул голову к ней. Она спросила это, не открывая глаз. Я снова уставился в потолок.
- Тебе честно ответить?
- Неужели всё настолько плохо?
- Да нет... Просто никогда не понимал, как нужно оценивать секс с женщиной. Это же у вас всё сложно: клиторальный оргазм, вагинальный оргазм, точка G и всё такое, а у мужчин, ну если по-честному, всё просто: хоть рукой, хоть пиз#ой, хоть меж сисек х#й потри - эффект будет тот же. Я имею в виду в физиологическом отношении. В эмоциональном плане, понятное дело, с женщиной интереснее, чем с правой рукой, а с любимой женщиной гораздо приятнее, чем с нелюбимой...
- Ох, Андрей, лучше бы ты просто соврал, - съязвила Настя. - Мол, да, Насть, ты - замечательная любовница, лучше у меня никогда не было.
- Ну, я говорю то, что думаю и чувствую. Мне вообще кажется, что природа в этом плане совершила великую несправедливость. Причём не в отношении мужчин, лишённых той остроты ощущений, что присуща женщинам, а в отношении именно женщин. Ведь, если вдуматься, мужчине, с физиологической точки зрения, нет никакой разницы между одной дыркой и другой. Да хоть в яблочный пирог тыкай, как в той комедии! А женщинам, как мне кажется, приходится очень мучиться с этим аспектом. Ведь бывает же так, что вот есть у девушки молодой человек, прекрасный, умный, добрый, любит её, но в постели - мягко говоря, не гигант. Не тот темперамент. А бывает наоборот: парень - полный козёл, изменяет направо и налево, обращается как со своей вещью, но и член у него ого-го, и стоит по полчаса, и е#ёт её как бог. Разве я неправ?
- По всякому бывает, Андрей, - уклончиво ответила Настя. - Но это ведь не главное. Я сейчас выступлю в непривычной для себя роли моралистки, но... девушкам вообще не надо трахаться до брака. Пусть будет один мужчина на всю жизнь.
- Сказала она, лёжа в постели не со своим парнем - подъе#нул я её.
- Я серьёзно. Ни к чему всё это. Знаешь, вот этот вот рыночный подход к отношениям, он портит душу человека. Сам этот рынок человеческих отношений. Я вот, мол, повстречаюсь с одним, поживу с другим, выйду замуж за третьего, а не понравится - найду себе нового... Как в магазине! Каждый из нас неидеален. Каждый со своими недостатками и достоинствами. И если, по твоему примеру, девушке достался хороший парень с маленьким членом, то пусть будет довольна и этим, а не тоскует по большому члену. От добра добра не ищут. Потому что там, где есть одно, хоть и выдающееся достоинство, почти наверняка найдутся десятки не столь явных недостатков. Жизнь так устроена. Дисгармонично.
Она помолчала, подумала.
- Знаешь, что в нашем сексе я заметила странного?
- Ну?
- Ты не издал ни звука.
- А должен был?
- Ну не знаю... Многие мужчины кричат, стонут, издают какие-то звуки удовольствия...
- Ты это по собственному опыту знаешь или в кино видела?
- В кино. - смущённо улыбнулась она. - Все мужчины, которые у меня были, только сопели и пыхтели.
- Ну вот сама себе и ответила.
- Всё равно, это так странно! Когда над тобой вот так двигается чья-то голова, - она легла на спину и продемонстрировала "как движется голова". - И тупо молчит! Представляешь? Тупо, блять, молчит!
- А тебе что в этот момент, стихи читать надо? - рассмеялся я. - Или песни петь?
- Нет, ну вы бы хоть притворялись! Старались хотя бы изобразить, как вам "хорошо"... Нам же тоже это важно. А вы только... - она подвигала тазом, изображая поступательные движения. - Никакой фантазии!
- А ты хотела, чтобы мы делали вот так?! - я скривил лицо в "приступе блаженства" и "застонал". - О! Да, детка! Ты лучшая! Уф!..
- Фу! - шлёпнула меня ладонью Настя. - Прекрати! Как это мерзко...
- Ну а я о чём? Кривляние одно. - улыбнулся я. - Между прочим, знаешь, какие лица корчите вы, когда вам ну о-очень хорошо?! Я с некоторыми девушками еле сдерживался, чтобы не рассмеяться!
- Всё, не хочу это слушать! - с этими словами она села на кровати, натянула трусики, собрала в ком свою одежду и подобрала с пола использованные салфетки. - Так, я в душ, а ты пока ищи этот свой фильм. Он есть на ютубе?
- Без понятия.
- Разберёшься, короче. Я ушла. - сказала она и вышла.
Я ещё пару минут повалялся, тупя в стены и потолок, потом лениво поднялся, натянул трусы и джинсы и подошёл к компьютеру. Открыл Google, YouTube, набрал в поле поиска "Лжец, лжец". Фильм оказался платным. Я вернулся на рабочий стол, поискал ярлычок "torrent", нашёл, вернулся в поисковик и набрал "скачать лжец лжец торрент бесплатно". Поставил фильм на скачку.
Потом порыскал глазами по Настиным книгам, достал из одной стопки книжку Бегбедера "Романтический эгоист" и, повинуясь глупой привычке, открыл книгу наугад. Вот что мне выпало:

"Я люблю только читать, писать и заниматься любовью. Соответственно, для жизни мне достаточно было бы простой однокомнатной квартиры при условии, что в ней будет книжная полка, компьютер и кровать"

Я хмыкнул. На редкость подходящее мне описание. Я вернул книгу на место и почувствовал жуткий сушняк. Пошёл на кухню.
Не доходя нескольких метров, услышал голос Насти. Незаметно для неё подошёл ближе. Она стояла у окна ко мне спиной, с сигаретой в одной руке и телефоном в другой.
- Да, я тоже очень скучаю, мой хороший... Здесь так скучно! Нет, пока не собираются. Я, может быть, приеду пораньше...
Я на цыпочках удалился обратно в комнату и лёг на кровать. Было очень противно. Меня даже охватил жуткий приступ ревности, хотя головой я понимал, как это глупо: ревновать Настю к её же парню. Одну секунду хотелось одеться полностью и уйти, в другую - пойти на кухню и подло сказать что-нибудь Насте, чтобы тот парень в трубке услышал мой голос. Я ничего не сделал. Просто лёг на кровать лицом вниз. Так и пролежал, пока не вернулась Настя с вином и бокалами.
- Ты нашёл фильм? - спросила она, усаживаясь рядом со мной и поставив посуду на пол.
- Да. Скачивается.
- Ты в порядке? - потормошила она меня.
- Угу. - промычал я.
Она помолчала.
- Я видела тебя на кухне. В отражении...
- И?
Она погладила меня по спине.
- Ты же понимаешь, что то, что случилось между нами, ничего не значит? Это просто секс.
- Угу. - снова промычал я.
- Давай вставай. Посмотрим кино... Допьём вино... - ласково попросила она.
- Угу.
- Андрей, ну не будь ребёнком, в конце-то концов! Что я тебя, как маленького, должна уговаривать?!
Это подействовало. Я встал, подошёл к компьютеру, посмотрел раздачу, нашёл папку с загрузками, включил кино, сделал на полный экран и молча вернулся к ней.
В молчании посмотрели фильм и допили вино.

***

После просмотра фильма снова вернулись на кухню.
- Ты хочешь чай или кофе? Может быть, ты голодный? - прервала Настя подзатянувшееся молчание.
- Давай кофе.
- Тебе сварить или растворимый?
- А ты умеешь варить кофе?
- Ну так... - она неопределённо махнула ладонью в воздухе. - Папа умеет. Каждое утро себе варит...
- А чего тогда спрашиваешь?
- Да не знаю... Из вежливости.
Она щёлкнула кнопкой электрического чайника, закурила и повернулась ко мне в своей излюбленной позе: опёршись на окно.
- Хорошая комедия. Давно таких смешных не смотрела.
- Да, сейчас уже таких хороших не снимают. Пошлость сплошная.
- Да уж... - она чему-то рассмеялась. - Мы с тобой как две бабки старые! "Пошлость"...
- Ну а что, если так и есть?
- А если бы тебя так кто-нибудь заколдовал, твоя жизнь сильно бы изменилась?
- Ты имеешь в виду, если бы я говорил только правду?
- Да.
- Нет, наверное... Я не из тех, кто часто врёт. Скорее, из тех, кто умалчивает.
- Понятно.
- С какой-то стороны, знаешь, это было бы даже интересно. Я в том плане, что бывают же не только чистая правда и явная ложь, а в том, что даже ты сам не всегда знаешь всю правду о себе. Особенно в сфере чувств. И мне кажется, что иногда было бы хорошо, если бы ты мог спросить себя и узнать правду о себе самом, без всяких иллюзий и самообманов.
- Да, я согласна с тобой. Я тоже не всегда могу в себе разобраться.
- А со мной у тебя так? - задал я единственный по-настоящему важный для меня вопрос.
Она посмотрела на меня и помедлила с ответом. Покусала губы.
- Нет. Тебя я не люблю. И никогда не полюблю. Прости.
Щёлкнула кнопка чайника. Настя, как по сигналу, повернулась ко мне спиной и затушила сигарету. В тишине хлопала дверями шкафчиков, доставая кружки, ложки, банки… Наконец приготовила кофе себе и мне. Поставила кружки на стол. Следом - сахарницу.
- Если горький, можешь добавить сахару.
- А молоко у тебя есть?
- Было вроде.
Настя открыла холодильник, достала пакет молока, подлила мне в кофе. Вернув молоко на место, снова начала рыться по шкафчикам:
- Где-то конфеты были...
- Да не ищи, спасибо.
Она села напротив меня, отхлебнула кофе. Я побарабанил пальцами по столу.
- Парадокс, да?
- Какой?
- Ну иногда достаточно заговорить с человеком и уже понять, что будете близки. А иногда приходится переспать с человеком, чтобы понять, насколько вы далеки...
Она промолчала.
- А самое страшное, - продолжил я. - Вот это вот чувство неловкости. Ведь тебе придётся ещё провести какое-то время с этим человеком, говорить с ним о чём-то... Хотя на самом деле он даже не то что знакомый, он просто чужой человек, да ещё неприятный тем, что вас с ним связывает постыдная тайна.
- Андрей, хватит. - прервала меня Настя. - Я ни в чём не виновата. Я тебе ничего не обещала, ничего от тебя не скрывала, ни в каких чувствах не признавалась. Да, я, наверное, поступила не очень хорошо, пригласив тебя к себе, в какой-то мере спровоцировав всю эту ситуацию... Но я в этом виновата уже не перед тобой, а, скорее, перед ним. Ну дура-баба, что сделаешь?
- Да никто ни в чём никогда не виноват, Насть, - вздохнул я. - Знаешь, я вот общался однажды с одной девушкой, и она мне призналась, что никогда никого не любила. Представляешь? Никогда и никого! Я тогда, помню, подумал: может, она врёт или просто не встретила, как это называется, "своего человека"... Хотя у неё был парень, с которым она уже долго жила… А сейчас я думаю: а может, это и правда? Что я в действительности знаю о душе других людей? На каком основании я решил, что абсолютно все люди обладают способностью любить? Ведь есть же, например, люди, лишённые слуха или равнодушные к музыке. А есть те, что такие переживания, такие острейшие ощущения испытывают от классической музыки, что никакие твои оргазмы в сравнение не идут...
Настя улыбнулась.
- Или вот я. Больше всего на свете я люблю читать, размышлять, разговаривать о всяких "высоких материях". У меня нет каких-то амбиций, стремлений, я равнодушен к деньгам, вещам, материальным благам и социальному статусу... Я - такой аскет, как ты верно подметила. А есть вот люди, которые любят деньги, любят быстрые машины, дорогие рестораны... Не знаю, куда уж там их аппетиты простираются. И я могу их осуждать с той точки зрения, что они зарабатывают деньги неправедным путём. Но осуждать их в том, что они ко всему этому стремятся, думать, что они должны разделять идеалы справедливости, что их должны волновать не материальные блага, а некие "духовные ценности" - как минимум, глупо. Это всё равно что осуждать человека за отсутствие слуха.
Я взял паузу и отпил кофе из своей кружки.
- И, наконец, есть любовь. Знаешь, самое глупое на свете - злиться на кого-то за то, что он тебя не любит. Или извиняться перед кем-то за то, что не любишь его. Это как злиться на человека за то, что он - дурак. Или испытывать чувство вины перед человеком за то, что он - некрасивый. Мы все чем-то обделены. Мы все - частные случаи какой-то всеобщей несправедливости. Мы идём по улице или едем в метро и злимся на влюблённую целующуюся парочку. И не потому, что это якобы "неприлично" или это "нарушение общественного порядка"... А просто потому что завидно нам! Знаешь, как Полозкова писала: "Я ненавижу когда целуются, если целуются не с мной"? Мы в этот момент просто впрямую сталкиваемся со всеобщей несправедливостью, с неравномерным распределением любви в этом мире. Мы чувствуем себя обделёнными. Ведь будь мы на месте этой парочки, мы бы даже не обращали внимание на окружающих. Не надо злиться и завидовать чужому счастью. И не надо винить себя в том, что счастлив. Всё равно на всех счастья не хватит.
- Сейчас расплачусь - слегка саркастично сказала Настя.
- Слишком пафосно, да? - улыбнулся я.
- Самую малость. Но мне понравилось. Не воззвание Далай-ламы к человечеству, конечно, но тоже проникновенно - ответила она, приподнимаясь из-за стола.
- Я старался.
Она снова закурила. Стоя ко мне спиной. Не поворачиваясь, спросила:
- Как ты думаешь, нам стоит продолжать общаться?
- Думаю, не стоит. Что бы я там ни говорил, я - на редкость завистливая тварь. И меня не прельщает возможность быть свидетелем твоего счастья.
Она помолчала.
- Я постелю тебе в родительской комнате.
- А с тобой никак?
- Нет, Андрей. Позабавились и ладно. - повернулась она лицом ко мне. - Я уже натворила много глупостей за сегодня. Ещё одна будет лишней.
- Мне утром на работу. Придётся поднимать тебя, чтобы ты закрыла за мной дверь.
Она пожала плечами:
- Поднимай.
Она затушила сигарету, не докурив до конца. Подошла ко мне, наклонилась и поцеловала:
- Спасибо тебе за всё.
Я пожал плечами.
- Да не за что, в общем.
- Да нет, есть за что.
И она ушла расстилать мне постель. Я так и не понял, что она имела в виду.

***

Иногда, раз в несколько месяцев, я вижу её в нашем магазине. Одну или со своим парнем. Если она одна, то я могу с ней даже поболтать пару минут о всякой ерунде. Если она с парнем, то я говорю "привет", и она говорит "привет", и мы оба улыбаемся чему-то, понятному только нам двоим.