Волшебная щука

Пошел Емеля за водой,
За речною, ключевой.
Только он ее набрал,
Щуку из ведра достал.
Говорит с мольбой она:
"Отпусти скорей меня,
Всё исполню для тебя".
"На слово поверю я,
Пусть ведра сами идут,
И воды не разольют".
Щуку в прорубь он бросает,
Пусть себе пока гуляет.
Через день, решил опять,
Он желанье загадать.
"Щука, кончились дрова,
Сани в лес везут меня",
И поехал без коней,
В лес приехал побыстрей,
Топор из пазухи достал,
Громко тут он закричал:
"Эй, топор, давай руби,
Деревья мигом повали,
В сани их потом сложи".
А народ уже встречал,
Когда в село он заезжал:
Ой, глядите люди, сани,
Едут без коня и сами.
Емельян кричит в догон:
"Расступись-ка люд честной,
Еду я к себе домой!"

Доложили тут Царю,
Про Емелину езду,
Воеводу он послал,
Его видеть пожелал.
Воевода на коня,
Добирался он три дня,
В избу тихо дверь открыл,
Уговаривать решил:
"Под началом я хожу,
Воеводою служу,
Очень уж тебя прошу,
Собирайся вслед за мной,
Я рискую головой,
Пожалей меня, родной".
Призадумался Емеля,
Слёз с печи своей скорее:
"Ты скачи себе сейчас,
Догоню тебя тотчас".
Вновь желанье загадал,
Щуке тихо приказал:
"Печь пусть едет в град-столицу,
Прямо в царскую светлицу".

Царь его уже встречал,
Лишь немного осерчал:
"Доложили на тебя,
Что давил народ ты зря".
Емельян тут поклонился,
И потом ему взмолился:
"Ведь же их предупреждал,
Громко очень я кричал,
Но они не понимали,
Меня с силою хватали,
Вот под сани и попали".
Царь подумав отвечал:
"Отпустить его", - сказал.
А Емеля сел на печь,
И уехал дом стеречь,
Щуку больше не встречал,
Всю работу делал сам.