Восьмая нота

     Многие  читатели  умеют  читать  между  строк.   
     А  вы   пробовали  читать   между  нот?
     Всем  давно  известно, что  в  музыке  свои  условности  и  правила.  Огромный  мир  звуков,  от скрипа  дверей   до  соловьиной   трели,  композиторы,  почему-то, поделили  строго  на  семь  нот,  которые  обозначили  своими  закорючками,  рассовали  их  на  пяти  проводах  нотостана  и  успокоились.               
     Теперь  к  ним   без  соответствующего   посвящения  в  избранные  не  сунешься.  И  попробуй  им  теперь  докажи,  что  они  врут  и  нот  на  самом  деле  больше.  Куда  подевались  диезы    и  бемоли?   Это  же -  полноценные   звуки! 
     Вот  они  - на  баяне - чёрными  кнопочками!  И  звучат  не  хуже  своих  белых  аристократов!  Но  их почему-то причислили  к  чёрным... к  неграм... к  афроам... тьфу ты! запутался  в  политических  реверансах!  На  рояле   их   держат   в  чёрном (опять!)  теле - отодвинули  чуть  выше   во  второй  ряд   и,  чтобы  до  них  добраться,  надо  лезть  через  головы  белых "аристократических"  клавиш,  которые  высокомерно  фыркают,  брыкаются  и  цепляются  за  рукава  играющего,  выдавая  в  самый  неподходящий   момент  своё  диссонирующее "фе".
    Вот  вам, кстати,  и  восьмая  нота!  Это  та,   что  поперёк.  До-Ре-Ми-Фа-Соль-Ля-Си  и - Фе! В  нормальной   жизни,   в  языковой  среде,  нота  "Фе"  аналогична  скабрезному   матерному   слову. В  русском  языке   много  таких   нот  - слов!
    Но  есть   виртуозы-филологи,   которые  знают  такие  длинные   музыкальные   матерные   фразы,   что  прямо  душу   разворачивают. Например:
"Ё@  твою фитилёк-лампадку-свечку,  Дарданелла-залива-пролива,  Христофора Колумба,  Господа Бога дурака  железным  ломом  в  рот -  етить  дугу  мать!"...

    Уф-ф-ф! Есть  ещё  позабористее.
    Но,  я  -  о музыке!
    Так  вот,   один  старый  музыкант  из  Клуба  Железнодорожников,  в  котором  я  когда-то  пытался   играть  на  соло-гитаре   в  юношеском   составе,  поделился  со  мной  музыкальным   секретом-фразой-матерным   посылом.  В  переводе  с  русского  на  музыкальный  "А   пошёл  ты нА  х...!"   звучало как: "До-ре-ми-до-рЕ-до!".
    Попробуйте   пропеть!  Звучит?  Послали?  Далеко?  Не пошёл?  Значит,  у него  нет  музыкального  слуха!  Пошлите  словами!
    Среди   моих  друзей   по  жизни   иногда   попадались  музыкально  образованные  индивидуумы,  но  я  всегда  их   превосходил   своими  "энциклопедическими"  знаниями в  области   матерной  музыкальной   фразеологии. Никто!  -  поверьте! - никто  не  был  знаком  с  азами  музыкального  мата.
    Каково  же  было  моё  изумление,  когда  на  Ленинградской  эстраде,  затерявшейся  где-то  в   солдатском   клубе  военной  авиационной  учебки,  я  прочёл  знакомые  железнодорожные  матерные  нотки. Да-да!  Именно,  прочёл!
    Потому  что    "До-Ре-Ми-До-Ре-До"  мною  слёту  прочиталось,  как  старая знакомая   ещё  "по гражданке" матерная  фраза. Восторг  мой  был   неописуемый!
    Есть  ещё  полиглоты   на  музыкальных  олимпах!  Кстати,  об  Олимпе!
Через   много   лет   после  описываемого  неописуемого  восторга...  -  что-то  на  ОписанИну   пробило!.. - Так  вот.  Через   много   лет   я   случайно  обратил   внимание    на  заезженную,   любимую   всем   советским   народом,   песню :  "Подмосковные  вечера".
    И   что  вы  себе думаете? В  первой  же  музыкальной  фразе  "Не-слы-шны-вса-дУ-да..." -  Да! - даже  до  "шорохов"  ещё   не  дошли,  а  уже   слышно  до  боли   знакомое  "До-ре-ми-до-рЕ-до!".   
    Это  вам -  не   восьмая  нота!  Это  - целая  музыкальная  фраза  -  мечта  филолога-музыковеда!  К  коим   я  могу теперь  и   себя  причислить -  после  таких  находок   на  музыкальном   Олимпе. 
    На  нём   долго  сидел  не разоблачённый  никем  знаменитый  советский   композитор-песенник   Соловьёв-Седой.   А  тут,   вдруг,   я!  Всё  дело -  в  фокусе!
    Через   меня  сфокусировался   старый  железнодорожный  музыкант -   солдатская   эстрада  -  и  советский  мэтр,  Василий  Павлович   Соловьёв-Седой,  получивший  Ленинскую  премию (1959г.) — за песню  «Подмосковные вечера» .
    Премию  ему  дали  не  зря. Песня  хорощая! Но он  кого-то  послал.  Далеко,  но... по-музыкальному.
Интересно,  кого?
    И,  заметьте, обошлось  без   восьмой  ноты!  Фе!