Первое фиаско

         Когда  я  проходил  свои  университеты  в  детском  садике №4  в  одном провинциальном  русском  городке, со  мной  случались иногда  всякие  казусы.
            Очень  хорошо  запомнилась мне такая  загадка нашей   очень   взрослой  и  большой   тётеньки-воспитательницы:
   "Между  двух  огромных  скал
     духовой  оркестр  играл."   -   Что это такое?
            Я  даже  не  смел  и  подумать  о  крамольности  и  пошловатости  этой  загадки   и  искал  в   своих  скудных  тогда   географических   знаниях  какой-то  Казбек... Глобусом   тогда   служила   иллюстрация   на  пачке  папирос  "Казбек". Но там он  был  один,  а  где  же  второй? И где  прячется  целый  духовой   оркестр?
            Но,  перейдём   к  теме.  У  нас  было  очень   мало  ночных   горшков   и  девочки  с   мальчиками  вперемешку  стояли   в  очереди  к  вожделенному  стулу.
            Не всегда  удавалось   справить  нужду  вовремя  и  мы   помним   случай,  когда  один   мальчик  не выдержал   и  стал  писать  прямо  в   открытый  от  удивления  рот  сидящего  перед  ним.   Кстати, не  помню,  какого  пола  был  сидящий. Он или она.
            Тогда  это  не  играло  большой  роли. Это  я  так  заблуждался. На  чём я  очень  сильно  позже   прокололся.
            Однажды,   я  не  успел  отойти  ко  сну (это  называлось "мёртвый  час") ,  справив  малую  нужду. Среди   мёртвого   часа   меня  сильно   прижало.  Вызваться  в  туалет  не  позволял  распорядок. С  этим  было  очень  строго!
           Мертвее   воспитателей   были   в  этот   момент  только честно  спящие воспитанники,  к  коим  я  никогда  не  относился.
Во  время  мёртвого  часа  я  никогда  не  спал.  Я   фантазировал,  накрывшись  одеялом, о  своих  будущих  подвигах,   приключениях и  тому  подобной  детской   дребедени,  но  сейчас!..  я  мечтал   только о  горшке!
          Мечта  была  настолько  несбыточна  и  нереальна,  что  я  начал  искать  какой-то  выход.  И  у  меня  созрел  гениальный  план:
         Справа  от  меня  был   проход. Слева  стояла  кровать  девочки. Ей  суждено  было  стать  главным  звеном   моего  хитроумного  плана  и  козлом ( козой?)  отпущения.
        Я аккуратно  и  тихо  написал  под  её  кровать.  Благо,  что  физиология мальчика  здесь   была   на  должной  высоте.
        После  подъёма  разразился  скандал. Девочка  не  успела  даже   разрыдаться,  как указующий  перст  воспитательницы  проказбечной  географии   вперился  в  меня.
        Я  был   поражён  гениальностью  дедуктивного  метода  этой   особы,  хотя  не  до  конца  понимал  всю   её  логическую   цепочку. 
        В  этом  наивном   неведении  я  провёл  положенное время   в  углу  и  несколько  последующих  лет   жизни.