девочка

девочка с большою жопой и ясными глазами
требует любви,
СУМАТОХИНА ИНГА ГАВРИЛОВНА взяв подсвечник,подумала,
а не ****уть гаврилу василича им по голове.
голуби-пидарасы кучкуются, роют пшено ищут почище,
а ИНГА ГАВРИЛОВНА думает о вечном,и куда бы деть тело.
Тело — штука неудобная: то в туалет просится, то в кровать.
А Гаврила Василич храпит на диване, маслом с селёдкой пропах.
Инга Гавриловна подсвечник взвесила на ладони —
латунь, грамм триста, не фонтан, но сойдёт для простого такого убийства.

Девочка с большой жопой за окном сосёт «Бонд» и плачет.
Ей бы любви, гадости всякой, чтоб утром было стыдно,
«Любовь», — думает Инга Гавриловна, — «это когда подсвечник в руке
и ты ещё не решила: ударить или заплакать.
И то и то — не навсегда, а ясные глаза — это просто кератин, не бином Ньютона».

Гаврила Василич икнул во сне, перекрестился зачем-то.
Голуби взлетели бабочками, обоссали подоконник.
Девочка ушла. Осталась жопа маячить в мокром стекле,
как последняя надежда на то, что хоть кому-то здесь нужно чужое тепло.

Инга Гавриловна поставила подсвечник на место.
Легла рядом. Закрыла глаза.
Тело никуда не делось, как и вечное — тоже.
А не ёбнуть ли завтра? Утро вечера мудренее.