Картинки юности мятежной

Со многими меня знакомил мир,
кто рядом, кто-то нет,
кого-то уж иной покоит насовсем,
кого-то помню я, как солнца свет,
кого-то нет, и сравнивать ни с чем.

Средь лиц и мимики припомнилось одно,
Герасимом по воле волн звалось оно
и было целым капитаном-лейтенантом
подводных наших сил, увы, давно.

Средь смуты ранних девяностых,
без грусти, но надежд полна
пришла Герасиму пора, по воле пьяного осла,
оставить службу, быт, жену,
и второпях, как-будто на войну,
отправиться учиться в Петербург,
еще недавно бывший Ленинградом,
представший пред героем, как награда
за годы, за заслуги, за дела,
за все страдания, как-будто родила судьба Герасиму свободу,
и понесла не зная брода,
дисциплинарному уставу вопреки,
назло всем тем, кто не поддался
на странный запах ветра перемен,
кому претил любой окраски плен,
и да простят меня упрямые мужи,
вернусь к Герасиму, пока сей образ жив.

Герасим ростом был не малым,
косая сажень или даже две
могли вписаться в этот силуэт,
от центнера считался его вес
и гренадерский дух от праотцов повес,
и Левитана пылкий баритон,
харизматично уживались в нём.
И в силу всех этих достатков,
с изрядным скепсисом хотя,
с ним все считались, и порой
не только лишь на "первый и второй".

Чего нельзя сказать о ней,
той с кем судьба его связала
на шкотовый с беседочным,
да так, чтоб не качало
морского волка от пленительных сирен,
чтоб ни на дюйм не порывался в плен
их сладких чар и нежных рук,
и чтоб тупил свой взор
от мысли про "а вдруг?"

И вот она, вот он, меж ними километры,
обклееные марками конверты,
и чтоб не повторять избитые клише,
ей как-то странно стало на душе,
и тут она, решив не проверять
насколько терпелива и не ждать,
когда корабль семьи настигнет рок судьбы
и глубина их чувств начнет мельчать
от времени рожденная крепчать,
но, чёрт, к чему безбрачия печать?
коль скоро, сев на поезд под закат,
ты поутру уже вдыхаешь аромат
дворцов, не крашенных еще фасадов,
и созерцаешь ту награду,
от коей муж ее почти вошел в кураж,
как представлялось ей и как на самом деле,
душа Герасима едва державшись в теле,
грехов не в силе больше пережить,
ей тайное послание шлёт: хочу пожить...

О интуиция, при должном уважении
ее картины переходят в факт,
но постепенно, соблюдая такт,
и к делу подшиваются не сразу,
поближе подпустить хотят заразу
и всю малину разом приобщить,
и покарать, а может быть простить,
об этом каждый знает сам,
Герасим знал, и превентивный нанося удар,
купил цветов, прибрал весь кубрик сразу,
полил пустынный грунт в горшках,
убрал бутылки, синеву в мешках,
побрился начисто и в форме номер "раз",
как школьник, зазубрив приветственную фразу,
помчался на вокзал убить двух зайцев сразу.

Их встреча повод для поэмы,
из ряда лирой выходящей вон,
я опущу их милой ласки стон
и благодарный взор его жены,
тем более я опущу их сны
в объятиях друг друга кинолентой,
показанных лишь им и все моменты,
дворцы, музеи, парки и дворы,
красневшим кирпичом, свидетели не мы,
лишь благодарные коты и несколько ворон
и заглушавший нежность колокольный звон,
смешались в ней под стук любви сердец,
но отпуск краток, ждал его конец.

Аккумулировав все важные слова,
доверием наполнив свои мысли,
отгладив, обстирав и накормив его,
в надежде, чтоб не вляпался в дерьмо,
не наломал в учёбе свежих дров,
не позабыл их уз, доверия основ,
по прежнему по уши влюблена,
домой на север собралась она.

И вот вокзал, пристанище приезжих,
встреч, слёз, разлуки неизбежной,
едва успев занять свои места,
в пяти минутах от - опять одна.
И он, поклажей удрученный,
проверив всех соседей до печенок,
чтобы ни вздумали и чтобы ни дай бог..
прощаются... без лишних слов,
лишь проводница требует покинуть
вагон всем тем, кто не нашел причину
купить билет и ломануться в путь.
Печальная картина, но не суть..

Печальная, но и эпичная отчасти,
пустой перрон, вагонов дрожь и грузчик безучастный,
и наш Герасим, как бы нелюдим,
перстом дрожащим освятил ее дорогу,
знамением крестным в пол благословил в итоге
и громогласным шепотом промолвил на округу,
мол, Слава Богу! забирайте други...

@ju.piter