В твоей голове. Первое

Я бы ушел, вот только я не имею голоса.
Будучи глиной в руках неизвестного
Гнусь, принимая то форму колоса,
То форму кого-нибудь сумасшедшего.

Просто казалось, что я свободен,
Не быв свободным ни разу.
Пристрели меня, пожалуйста, в полдень.
И помни: никогда не верь своему глазу.

Ты видишь человека, но это не так.
Кусок глины в руках сумасшедшего.
Сумерки? Нет. Сплошной и тягучий мрак,
Не оставляющий в тебе ничего прежнего.

Смотрю в глаза мастера, ищу милосердия;
Там нет ничего, кроме вины.
Сломится камень от его усердия,
Но лишь от дождя зацветут цветы.

Но лишь от солнца трава зелёная,
И лишь от камина тепло зимой.
Только ночью улица - темная.
Ну, дергай за струны, играй и пой.

Мы неизвестные, глина в руках
Мастера, что опять приложился к бутылке.
Внутри нас не красное, внутри черный прах,
И место нам в сарае на грязной подстилке.

Пластинка играет. За кругом круг,
Не умолкая, поет одну песню.
Отбросил гитару зачем ты, друг?
Ты приложи ее к больному месту.

Она заиграет, и боли - нет.
С музыкой вышла наружу.
Где же теперь твой хриплый "привет"?
Или тебе я уж тоже не нужен?

Ведь я только глина в руках неизвестного
Мастера, что сгорает от чувства вины.
Принимаю форму то колоса, то сумасшедшего,
Но лишь от дождей вновь расцветут цветы.