Пальцем выводя на пыли

Пальцем выводя на пыли портреты всех встреченных,
Он их оставлял ненадолго в этой коротенькой вечности,
Каждый раз, стирая лицо, ладони стороной тыльной
Он ненавидел их всех как безумец, но и любил так сильно
Как только способен человек живущий сегодняшним днем
Завтра, скорее всего, не настанет и мы это завтра поймем.
Дождь пошел. И это Господь, или десница его, Мефистофель
Стер со стекла остатки пыли и последний созданый  профиль.
 
Тишина - почва сумасшествий,
Лампа сверх меры яркая.
В каждом из пришествий,
Есть что-то новое, маркое...
 
Солнце уселось. Небо от солнца в огне.
И после прошедших ливней, он рисует,
на запотевшем окне.
 
Для людей и их лиц нужна только поверхность,
И вот, как живая стоит.
Перед ней и звезды померкнут,
И горы ничтожно малы,
И океаны как-то смешны
Обрушая на скалы валы.
 
Не желая стирать и пытаться создать что-то новое.
Он уснул. А ночь, как водилось, длинна, двухметровая.
По истечению своему, оканчивалась рассветом.
Проснувшись, бросается к стеклу. И все на этом.
Нет ничего, ни следа, только слой вновь налетевшей пыли.
И была ли она, ни была, а была коли, как тогда смыли.
 
Время чудовищно страшное, даже своей добродетелью,
Конечно, в подобной ситуации, любые бы бредили,
Но он дарил шанс появиться в этой коротенкьйо вечности
Пальцем выводя на пыли портреты всех встреченных,
 
Столько воды утекло, снова дожь, снизу льет, или сверху,
Проявляет лицо на стекле, да такое, что звезды померкнут.