Последнее желание

Раз в штате Миннесота
Я подстрелил кого-то,               
Он со звездою был,
      видать шериф.
Поступок был мой
             скверный,
Но он ведь начал
               первым
Из нас двоих -
Он первый и притих.
Я сразу двинул в горы,
Куда бегут все воры -
Там легче затеряться,
           не найдут.
Но, видно, с вертолёта
Меня заметил кто-то,
Теперь в суде я жду,
Сколько  дадут.
Я нанял адвоката
Пройдоха он, ребята,
Про чековую книжку
   всё пытал,
А так как был я беден,
Он оказался вреден -
Мои права совсем
  не защищал.
Судья был очень строгий,
Под потолок высокий,
Ему б на бойне
Где-нибудь служить.
Меня он "оглоушил",
Когда "присел на уши",
Сказав,  что на земле
Таким не жить.
Присяжные те тоже
Прескверные все рожи -
Моя им жизнь ничуть
   не дорога.
Со мной им в зале тесно,
Всё наперёд известно,
Моя судьба давно
     предрешена.
Одна лишь журналистка
Та, что сидела близко,
С сочувствием смотрела
               на меня,
Ей мило улыбался,
Понравиться пытался -
В конце концов
        расплакалась она.
И чтоб не видеть слёзы
(От них мороз по коже),
Решил я журналистку
           рассмешить,
Спросил судью: «А  можно
Присяжных со мной тоже
На стул, что мне готовят,
              посадить?»
Что началось тут в зале -
Все "разом повскакали",
Одни кричат меня
               освободить,
Другие  - судом Линча
Меня желают лично,
Суда не дожидаясь,
         порешить.
Судья не раз пытался,
Но он не достучался,
Чтоб  шум возникший
В зале  прекратить.
Его  никто не слушал,
"Припали все на уши"
Мой приговор решили
    отложить.
Потом в бульварной
              прессе
На самом видном месте
Была статья большая
            про меня:
Что с детства был я честен,
И этим был известен,
Но а шериф был - полная
              свинья.
Я даже прослезился,
Покаяться решился,
Что не хотел  шерифа
               убивать,
Но он нарвался первый,
Затронул  мои нервы -
Не надо "черномазым"
               обзывать.
Со мной давно всё ясно,
И ждёт меня напрасно
В далёкой Оклахоме
                моя мать.
Кто был на этом стуле,
Тех вольты так согнули,
Что прессом можно
    только разровнять.
Когда меня попросят,
Моё  желанье спросят,
Последнее  желанье,
         так сказать,
Я попрошу, чтоб близко
Та села журналистка
С ней рядом будет
        легче умирать.