на л
Где-то под толстым слоем льда...
Почему так случилось? Нас заставили?
Кто? К сожалению, никто не знает. Вот беда...
Я помню Наши семнадцать,
Ведь тогда Нам казалось, что навсегда...
Не гадали, не думали, что можно сдаться,
И до сих пор сверлит мозги это тупое слово «Никогда».
А помнишь Наше тридцатое? Да, именно октября,
Оно прожигает до боли даже больше, чем март.
Март, и эта алая, ярко-алая Наша заря...
Ох, черт, почему нельзя было послать этот азарт?
Чистые, боже, какие чистые были твои голубые глаза,
А сейчас они больше похожи на пепел твоих сигарет.
Ну все, снова внутри меня пролилась слеза...
Но мои чёртовы слабости для тебя совсем не секрет.
Самое страшное ты сказал мне вчера,
Что выгравированы на сердцах железных метки.
Где есть все Наши дни-вечера,
Все в подробностях, красках. Несите таблетки...
Ты сказал, как противно в её объятиях,
И парфюм так приторно сладок...
Что ты не видишь смысла в её всяких мероприятиях,
И что даже тошнит порой от вида складок.
Мне так приятно слышать про неё в третьем лице,
И знать количество тех рук, что были на тебе пока вы не вдвоём.
И что ты помнишь все ещё каждую нашу цель,
(Я про Эвересты) черт возьми, однажды может и пойдём...
О чем все это я сейчас? Вот собственно то, что хотела сказать.
Не надо больше мне писать о том, как ты ей врешь.
Ты врешь только себе, давно пора понять.
А все что сдохло-больше не вернёшь...
Свидетельство о публикации №118063009170