Русь утренняя. Послесловие первое

РУСЬ УТРЕННЯЯ

История в стихах

Послесловие первое
(историко-богословское)

История — гигантская волна,
Которая на маленькие волны
Дробится. И дробленью нету дна.
Деленьем этим бесконечным полный,

Как вдохом-выдохом, весь мир живёт.
Материя в нём — тело, ну а логос
Всеобщий — это дух. Так предстаёт
В познанье истинном бескрайний космос.

Конечно, как во всём, в нём есть края,
Бескраен только Бог в своём блаженстве.
Но расширяются, сказал бы я,
Границы те в разумном совершенстве.

Вот поле нашей жизни. И сейчас
Нам ясно, ели б не разжатья-сжатья
И расширенье космоса — погас
Давно бы жизни пыл, друзья и братья.

О сжатиях и расширеньях мы
Уже в минувших главах говорили.
Но, кажется, подробней мы должны
Взглянуть на исторические были.

За сжатием эпохи золотой,
Когда Владимир-Солнце Русью правил,
Пришла эпоха драчек меж собой,
И старший князев сын ее возлавил.

Языческой завистливости пыл
Еще горел в сознанье Святополка.
Трех младших братьев он лишь с тем убил,
Чтоб их владения присвоить только.

Но ярый Ярослав, их пятый брат,
Готовивший разгром отцовской власти,
Внёс в планы Святополковы разлад,
Войска варягов и свои отчасти

На Киев бросил он, и брат бежал
До самых польских рубежей гонимый.
А Ярослав Руси владыкой стал,
Единовластный и непобедимый.

Непобедимый, право же, не в том,
Что все бои выигрывал блестяще,
Непобедим был в главном и большом  —
В распространенье веры настоящей.

И по Руси по матушке по всей,
Казалось бы, уж дебри там такие,
Вставали сотни маленьких церквей
И храмы-великаны, как София.

И из Владимирских церковных школ,
Сказались всё-таки учёбы годы,
Сплошной приток священников пошёл
И в старые и в новые приходы.

И в школах не один Христов закон,
Как было предпочтительно в начале,
И Ярослава правовой канон
И грамоту усердно изучали.

Князьям забавно было наблюдать,
Как при лучинах по слогам старались
Читатать. А чуть позднее и писать
Крестьяне вечерами обучались.

Князь Ярослав и сам был страстный чтей.
В своей библиотеке, и не малой,
Он прочитал все книги прежних дней
И нынешних. А перед сном, бывало,

Бумагу, ручку и чернила брал
В одну из тихих комнат удалялся
И главы «Русской правды» сочинял,
Потом за «Наставления» принялся.

«Я отхожу, наследники мои,
Из мира этого. А вы живите
Светло и долго в дружбе и любви.
Русь нашу, словно матушку, любите.

Живите с Богом, чтобы Он всегда
Мог вам помочь и в трудностях и в пире.
И враг повержен будет без труда.
И возмужает Русь в любви и мире».

Не позабудем, что в тот давний год
Дышала Русь своим весенним утром,
Но Ярослава и тогда народ
Уже назвал не как-нибудь, а Мудрым.

И не случайно, братья по крови,
Тогда на долгие века России
При Ярославе славу обрели
Борис и Глеб как первые святые.

Так, что же получается, друзья?
Эпоха князя началась с распада,
И вдруг, придумать лучшего нельзя,
Нежданно цементироваться стала.

Так что же здесь неверно, что не так?
Какая ложь в показанном примере?
А лжи здесь — никакой. Распада шаг
Сменился шагом сжатия при вере.

А с Богом проходимы и легки
Любые недоступные просторы,
Не только раскалённые пески,
Но и покрытые снегами горы.

11.09.16 г.,
Усекновение главы Иоанна Крестителя.















Послесловие второе
(историко-богословское)
 
И вновь по историческим волнам
Несут нас быстрокрылые эпохи.
Порядок прежний заменил бедлам,
И от единства вновь одни лишь крохи.

На этот раз не княжьи сыновья
В раздорах разорвали Русь на части,
А княжичи-изгои. Их семья
Великокняжеская близко к власти

Не подпускала, отдавая дань
Традициям тех лет. Так вот, изгои
Переступили прежней дружбы грань,
Нарушили спокойствие былое.

Удобную минуту улучив,
Они уделы братьев разоряли
И, о Христовой совести забыв,
Чужие города с налёту брали.

А коли по Руси пошёл раздрай,
Коль ярой злобы закружила вьюга,
Тогда гостей нежданных поджидай.
И точно — половцы напали с юга.

И вновь мы видим спад крутой волны,
Стремленье от вершины до подножья,
В те дни, когда особенно сильны
Атаки сатанинского безбожья.

А ведь, казалось, убеждала жизнь,
Что только в сильной власти, в крепкой вере
Русь расцветала, шла и в ширь и в высь,
Стояла как скала, по крайней мере.

Но слаб для взлёта человечий ум,
От грешности своей, не от природы.
Подняться к пониманию тому
Ему еще понадобятся годы.

Еще придёт Владимир Мономах
Единой властью укрепить державу.
В своих великих и святых делах
У современников найдёт он славу.

И не случайно, думается мне,
Уже тогда, в те утренние дали,
Его в полуязыческой стране
Вторым святым Борисом называли.

Когда согласной волей киевлян
Был бывший жадный князь с престола изгнан,
На вече, бурном словно ураган,
Владимир Мономах царём был избран.

Нарушен был избрания закон,
И, соблюдая вековой порядок,
Князь отказался. Так ответил он,
На славу и на власть не очень падок:

«Пусть трон займёт, кому по старшинству
Занять его сегодня подобает». —
Но киевляне гнев свой наяву
По поводу ответа проявляют.

Они громят евреев, кто давал
Им деньги по завышенным процентам.
Дом тысяцкого гнев их испытал,
И тысяцких дома разнёс при этом.

Знать города посланье князю шлёт:
«И в этот раз откажешься — ответишь
Перед Христом. Разгневанный народ
Монахов и дворян сотрут на ветошь».

Владимир Мономах на этот раз
С дружиной мчится в Киев. Там встречает
Его митрополит и тот же час
На службу всей Руси благословляет.

Князь первым делом создаёт совет,
Который ростовщическую жадность
Укоротил, сказав поборам «нет»
Народу угнетённому на радость.

Храм, где хранились мощи двух святых —
Бориса с Глебом, старый, деревянный,
Князь перестроил в каменный. В честь их
Переселения под свод Вышгородских
Соборных стен, узорных и витых,
Владимир-князь назначил многозванный

Богатый праздник. Все князья Руси,
Священство всё и уймище народа
Забили так проулки и стези,
Что никакого не было прохода.

И вот деталь! Лишь только где раздор
В державе Мономаха начинался,
Гонец или он сам во весь опор
К огню, едва занявшемуся, мчался.

Условие единственное — мир,
Смирение гордыни, покаянье.
Князья мирились — затевался пир,
А не мирились — ждало наказанье.

И что же? Больше ни один сосед
Напасть на Мономаха не решился.
А между тем границы прежний след
Во все концы от центра удалился.

В походы уходили сыновья.
Причины основательные были.
И никому, хочу отметить я,
В сражениях они не уступили.

Вздымалась всепобедная волна,
Поскольку не в разладе с волей Бога.

А повесть вскоре кончиться должна.
Еще, пожалуй, лишь глава одна.
Но перед нею отдохнём немного.

13.09.16 г.,
Положение честнОго Пояса
Пресвятой Богородицы