Подборка июнь 2018

Светлана Крылова,
Россия, Тульская область, п. Одоев.

***
Не зря за меня просили
с Земли, а потом – с Небес:
и ноша моя – по силе,
и крест – потерял свой вес.

...На дивных весах качалась
Жизнь-радость и Жизнь -болезнь:
кончалась - и начиналась,
кончалась - и начиналась,
кончалась - и начиналась
И –  кончилась наконец.
Весь Путь мой – благая весть!

Я смолоду надрывалась –
покою не дать Весам! 
Качалась на них, качалась,
рождалась - и вновь кончалась,
рождалась,жила, кончалась...
И кончилась. Но не вся!

О вы, Небесам послушные
и слышащие наказ,
о Ангелы простодушные,
я тоже –  я слышу вас!

Не зря за меня просили
 Земли, а потом – с Небес:
теперь ноша мне по силе -
мой крестик облЕгчил вес.


***
Никто не хуже и не лучше –
мне это знание дано.
Но тот, кто любит, всё же лучше,
конечно, лучше! Всё равно.


***
И мой потомок – тоже, тоже
всеведущ, ох, не по летАм.
...Я видела мужчин без кожи.
А без одежды - что уж там. )


***
Всё "нормально" -
аномально,
беспринципно,
аморально...
Век таков
иль человек?
Отвечаю: ни при чём тут
век.


***
Мала надежда на тебя, мой Ангел,
а без Тебя – надежды никакой.


***
«Не ныряй. Даже в сон. Отхлебни глубины» (Василий Титов)

Не ныряй. Даже в сон. Отхлебни глубины.
Ты, художник, конечно, заложник –
кратковременности земной ясные сны
летопишешь ты, верный художник.

Верный – только себе, верный Богу в Душе,
верный Родине, Другу и Слову.
Свои тайны судьбы – ты не прячь, не глуши -
напиши своей Правды основу.

Свята Правда твоя.  Но – не только твоя,
и моя, и моя – эта  Правда!
…Ах, как пахнет тревожно у ёлок хвоЯ,
…за гробами нам ёлок – не надо.

Не ныряй даже в сон. Отхлебни глубины.
Ты, художник, конечно, заложник –
святу-летопись зим, подлых войн и Весны
Ты оставь для потомков, художник…
…чтоб на раны им – как подорожник.


Сергею Просунцову

***
Розу белую вплету в волосы.
Как меняются в жизни полосы!
Разноцветные, словно радуга,
чёрно-белые, как февраль.

Погрущу одна, но недолгонько,
что в окне твоём нету огонька…
Ты - навек со мной! Ты – в душе моей.
Плывёт облако. Облака...

В платье шёлковом я нарядная.
Грех сердиться мне на судьбу.
Я была твоя – ненаглядная.
Рядом лягу я во гробу.

А пока жива, пусть уносит вдаль
меня музыка и светла печаль…
Убегайте дни, чёрно-белые,
чёрно-белые, как февраль.

Возвращайтесь дни загорелые,
разноцветные, словно радуга.
Вплету в волосы розу белую
и поеду летом на Ладогу.


Серёже

Навстречу любимым объятьям
по поздней цветущей весне
я в шёлковом кремовом платье
бегу к тебе, только во сне.

Так радостно было и раньше!
Мне новые туфельки жмут.
Но ты отдаляешься дальше...
Сквозь сон вспомню: ты же не тут...

Но ясно живым тебя вижу
в лучах на речном берегу.
А ты не становишься ближе,
а я всё бегу и бегу...


***
Теперь уже нужна мне тишина.
По горлышко нужны покой и воля.
И местность, где нас было только двое,
и я сама, как свет, была нужна!

Там в родниках — звенящая вода
в своих камнях, как в жёлтом хрустале,
там цапли приглашают на балет,
и не беда — беда! И не беда…

Туда — пешком, по пояс лебеда.
И по болоту помню твёрдый след.
Туда, куда не ходят поезда,
и где меня не помнят сотни лет…

Мне эту пристань надо позарез
на свете разыскать, простившись с болью.
Её приметы: непролазный лес,
ещё — река, ещё — покой и воля.

Там двое нас: Господь и я сама,
любимое дитя его смешное.
Теперь опять нужна мне тишина
и лодочка усидчивого Ноя!
..И старая, забытая мной доля,
когда и я Ему была нужна.

О Боже, нет услады в немоте!
О том, о чём мы знаем только двое,
шепни! Я помню — Небо не немое.
я не забыла, вспомни обо мне! —

и одноногой цаплей на воде,
и гордой, ввысь стремящейся секвойей!
В ларцах скупых не спрячу от людей
всё то, о чём мы знаем только двое.

…Привычной суетой оглушена,
ослеплена столичными огнями…
Моим спасеньем станет тишина.
Пусть служит Муза жизни оправданьем,
любым — прошедшей жизни — оправданьем!


***
Иль старость подошла? И по утрам не спится,
как бабушке моей в преклонные года.
И больше не манИт роскошная столица,
мне дикие места милей, чем города.

Но только иногда… такое вдруг приснится!-
И юность, и в огнях прекрасная Москва,
и детские черты - друзей любимых лица…
И радостный покой, что Жизнь – всегда права.



***
О Боже! Какой же я нежной была,
какой неоправданно нежной!
Как майская роза - беспечно цвела,
дарила Любовь и Надежды.

Тепличная роза - от правды земной
укрыта в теплице - девИцей.
О сколько надежд было посрамлено -
- чужих! и уже им не сбыться...

Я злою, я дерзкою розой была,
теперь это я понимаю.
С тобою у круглого чудо-стола
мне думалось: "Дай, поиграю?" -

на нервах. На чём же ещё? Просто так.
Влюблю. Поиграю. И брошу!
В игре этой я преуспела - мастак... (
Бог снегом следы запорошил,
Он снегом следы запорошил.

Теперь подросла Незабудка-Душа,
и стыдно мне стало... не очень!
Иду я, иду я, к Вершине спеша -
там знают и Путь мой и почерк.
Там знают - и Путь мой и почерк.



Сергею П.

***
Сохраню засохшие мимозы --
Женский День... в каком это году?
Сквозь увеличительные слёзы
Счастье вижу, и к нему иду.

Посажу на кладбище берёзу -
Чтобы быть с тобой и быть в теньке...
Сквозь увеличительные слёзы -
Радуга. И сумка. Налегке.




***
Мне стихи посвящали и пели
и любили меня до зари.
Но ушёл на пасхальной неделе
мой любимый – зови-не зови…

И от холода мне не согреться,
хоть и в шубе ходи по домУ...
Почему не утихнет боль в сердце!?
Отвечаю себе – Потому…

Потому что не нами придуман
мир – осмыслить его нет ума!
И под птичии трели и гомон
мир иной сочиняю сама!

У меня получается легче,
краше жизнь и намного добрей!
Ты прости же за дерзость мя, Отче,
я замёрзла! – скорей обогрей.

Обогрей – утолимой печалью
в час, когда плывут тени ночами,
когда чудится облик за веткой, -
Верою в воскрешенье из мертвых
...хоть в минуты молитв моих редких.



***
Я уверениям не верю, но приду,
к Тебе, мой милый друг, моя защита!
Черёмуха цветёт в моём саду,
и снят засов - и завсегда открыта,
открыта дверь в бесхитростном домУ
для Вас! И для друзей моих усталых.
Пусть сломан борт на маленьком плоту,
но плот плывёт, плывёт по водам талым...

Плывёт, гоним течением Реки
с названьем Жизнь
и дна в реке - не видно!
И у Друзей моих взрастают крылья,
и друг за другом - мы взмываем ввысь...

Друзья мои, взлетевшие к Богам,
причальте плот к надёжным берегам,
где дети наши у костров в золе!
Спасите наши души на Земле.



***
Иди к подруге, у которой рыбки –
им сделаны от бешенства прививки.
И в кресло у аквариума рухни,
пока она поёт себе на кухне…
…Уйди от страшных дядек и старушек,
которые палили вслед из пушек
словами дикими, когда вдовой ты стала:
- Гляди,  идёт!.. ка-будто бы из стали!
А раз она была так влюблена,
чего же не повесится она?!

…Не плачь же больше – выплакала очи.
Как ты одна держалась эти ночи?
Как?! – без его защиты и плеча?!
Но – выдюжила, Памяти Свеча,
вот и погладь сама себя за это…
И вытри руки – а то будут цыпки,
забудь врачей – возьми-ка сигарету
и успокойся тленьем её зыбким…
…И позабудь глупцов, которым роком
от бешенства не сделаны прививки.

Навстречу ветру – упираясь рогом,
иди вперёд, купив конфет и сливки.



Веронике Долиной

***
Жизнь на красный – добавила газу,
Укусила меня как змея.
«Закаляй-ка и средце и разум,
Мне сказала подруга моя. –
Впереди ещё много и боли
И, естественно, радостных дней»
…Почему же у сплина в неволе
В радость больше не верится мне?
Но Надежда моя не угаснет,
Пока живый Земной наш приют,
Пока чайные розы – на счастье
Беззащитно и нежно цветут!


***

«И в череде трагедии и чуда
Не утомилась странницей в пути»
Ольга Шилова
***
Уйдём – куда? Пришли – из ниоткуда.
О Боже! Карусель свою крути!
Я в череде трагедии и чуда
Не утомилась странницей в пути.

Из шторма выбиралась – и на траву
На сладкую я падала без сил.
Но нет, не обзывала жизнь – отравой,
А слушала, как ветер Твой басил,

И косы – гладил, и судьбу – баюкал,
И уносил бессилие и грусть,
То как котёнок жалобно мяукал,
То осыпал небесной манной Русь…

…И, прикоснувшись к полю с васильками,
Вставали мы – опять богатыри!
И нынче, с поседевшими висками,
Мы заключаем с Вечностью пари:

Ты веру дал нам? Мы же не Иуды.
За веру в воскрешение – держусь.
И в череде трагедии и чуда
Я странницей идти не утомлюсь.