Шестилетний узник

Деревня Коситчино, что на Смоленщине,
Была в оккупации долгих три  года.
Тяжёлая доля и детям, и женщинам
Досталась, пока не вернулась свобода.

Вовек не забыть, как закрыли в овине
Семнадцать пленённых солдат полицаи,
Связали, избили, облили бензином,
Чтоб сжечь их живыми в том старом сарае.

А жителей – женщин, детей, стариков
Согнали на площадь. Сказали, что будут
Десятки и сотни таких же костров
Пылать для противников Рейха повсюду.

Сарай охватило взбешённое пламя,
В нём люди кричали, стонали и выли.
Те страшные крики все жилы нам рвали.
Ни я, ни родные тот день не забыли.

Мы молча стояли. Лишь мокрые лица
От слёз выдавали наш гнев и проклятья,
Которые мы посылали убийцам
За их жесточайшее «мероприятие».

Потом полицаи всех женщин, детишек
В ближайший концлагерь с собаками гнали,
Евреев, больных, как балласт и излишек,
В пути на глазах у детей убивали.

Мы в лагере жили три месяца с лишним,
Но чётко не помню что ели, где спали.
Я обыски помню, «колючку» и вышки,
И радость, когда мы свободными стали.

Вот так шестилетним ребёнком узнала
Я ужасы, смерть, пребыванье в плену,
Невзгоды и горе с лихвой испытала
И всею душой проклинаю войну.