Пара капель рок н ролла

 

     – Смотри, что творится, – древний поэт вытянул ладонь и со зримой чувственностью проследил, как на неё упала капля… ещё… ещё… – Дождь… Настоящий… А радугу можешь? – вдруг обратился он ко мне,  вдруг попросил он, как о милостыне, как про чудо… И повторил: – Покажи!
     – Дождь? Да при чём здесь я-то?! Здесь же у вас вечные тучи!
     И порыв ветра согласился со мной, изобразив из облаков особо мрачную конструкцию.
     – Тучи здесь – да. Они-то – вечные. Но дождь… – он запрокинул лицо… – Но ты… Танцовщица ты. Станцуй, станцуй радугу, а? 
     Редкие, крупные капли падали на голые камни и разбивались на сотни осколков, брызги опадали с замедленностью пуха одуванчиков, разрисовывая базальты мистическими иероглифами…
     «Радугу»? Нет. Это же значит: солнце – сюда! Не по силам, – поняла я. Но я прочитала, я сумела разобрать  древнюю каллиграфию – я поняла, я  зато поняла, как вытащить сюда Сафо.
     – Нет, – вслух выговорила я.
     Ну! Ну же!..
     – Эх, – разочарованно махнул рукой Ждокл, – кина не будет. Пошли тогда.
     «Рукой»? Тёмные, почти по ногти заросшие короткой шерстью лапы.
     «Ногти»? Пятисантиметровые, чёрные, отливающие синевой когти. Почти увиделось, как он походя рвёт ими полосу стали.
     Забыл, как дышать Вергилий, едва ли не остановились в своём ниспадании дождинки, и, удерживая их  в воздухе, совсем перестал шевелиться ветер.
Ну же!..
     –  “Нет”? – засмеялась Айруна, – кто же верит первому “нет” земной женщины?
     Ветер тронул прядь волос у меня на лбу,  хлынули на чёрные камни вся накопившаяся в воздухе капель, и сделал шаг вперёд, заслоняя меня от бессмертной поляницы, бессмертный привратник.
     Нет, при ней не было ни меча, ни лука, на ней не было даже доспехов, но беспощадной чистотой блистали одежды, безжалостным светом сияло лицо.
     Я устояла.
     Ах, ты так?!  Что ж, так даже проще. Я сунула руку в карман куртки – есть! Вынула моток ленты, зажала конец в кулаке и бросила шёлк  в воздух. Он послушно расправился на все свои шесть метров. Вот только цвет его…
     – Ха! – с восторгом взревел Ждокл. – Рыжая плеть! Мужик,  в сторону:  девчонки на арене! Парни, занимай места!
     «Мужик»  покачал головой, взглянул на меня, дождался кивка и неспешно отправился к своему костерку, к своей шкуре – к тому, что осталось от его скорпихоры… А «парни»…
     Их оказалось с дюжину… Да нет же, ровно двенадцать – ещё одиннадцать  и их старший. Его я признала – «десятник». И ещё одного я узнала – того, который… который… Остальные лупили его  по спине, с ним обнимались, с ним хлопались ладонями, стукались плечами. И десятник… Кратким поклоном обменялся с ним десятник.
     – Пожалуй, и мы  поприсутствуем…
     Их тоже появилось ровно двенадцать. И переплески ослепительных крыльев  разогнали клочки хмари.
     – Наставница… – склонилась в глубоком реверансе флейтистка.
     – Встань, дитя моё… – секунд через тридцать вздохнула старшая. Вздохнула, огляделась… Поредъадье не понравилось ей, и она покачала головой: –  Девочки…
     А девчонки целовались, визжали, вешались моей знакомой на шею…
     – Да, Ждокл – класс!  крутое шоу! – захохотал на это зрелище десятник.
     – Девочки… – негромко  повторилась наставница, и смерчь из белых крыл распался. Наставница качнула назад головой, поморщилась, неопределённо махнула рукой и… Я почти вьявь увидела капитана крейсера, обнаружившего пыль на юте!  …и  недовольно выговорила: – Сделайте же что-нибудь…
     – Парни, – насторожился капитан другого крейсера, увидевший на своем юте посторонних  девиц с кисточками и тюбиками краски в руках, – э-э-э…
     Парни встали, девочки махнули руками и…
     …И плети винограда начали стремительно заплетать серые в своей вековечной разрухе камни уходящих в небесный сумрак скал.
     – О! – выкрикнула я.
     …И камни почернели, заострились, взбугрились и неукротимым хаосом выперли из узоров зелени.
     – Ах, – задохнулась я.
     …И справа от меня, корявые кусты, скрывавшие  мой водопадик, выправились, взметнулись вверх и налились соками  изумрудов и малахитов.
     – И?.. – почти промолчала я.
     …Они были, как кляксы – жадно-алые, ненасытно-жолтые, неукротимо-синие… Хищные орхидеи заждались    беспечных бабочек, неосторожных  птичек, легкомысленных зверьков.
     Я только поёжилась.
     …И тожествующе загремел раскат грома.
     …И сквозь тучи прорвалось и выплеснулось непобедимое солнце.
     – Аля!.. – только и выкрикнул Вергилий. Это над  уходящей в вечность чащобой предъадья  раскинулась крутая дуга радуги. И почти благоговейно добавил: – Танцовщица…
     – Ты!.. – почти завизжала стоявшая напротив. – Ты – нас?! Меня?.. – и она вскинула руку.
     А я шевельнула палочкой,  и рыжая волна побежала по моей ленте. Шесть метров – это на пару секунд… На Земле. А тут… Она  бесконечным вздохом неслась к изготовившейся к схватке небесной полянице и не думала кончаться!
     – Раз! –ударил ладонями по каменному надолбу Ждокл. – Раз! Раз! Раз!..
     Я на левой руке сделала переворот назад, подхватила ею с земли камушек и швырнула его ему. Он небрежно перехватил голыш в воздухе, с лёгким презрением окинул взглядом игрушечный барабанчик…
     – Ха!
     И выдернул из-под булыжников ударную установку. Прыгнул на стул, пустил дробь на том-томе и залепил  по хай-хэту…
     Я замедленно перевела взгляд направо…  Девочки были недвижимы – о, они разве что  ножками песок не ковыряли! Вздох их наставницы был нескончаемей моей волны и бесконечнее вечности! А потом она обречённо махнула рукой…
     Откуда у самой крайней взялась гитара я не уследила… Я завопила:

                Got a gal named Sue
                She knows just what to do
                She rocks to the east
                She rocks to the west
                She's the gal I love best…

     Я даже не пыталась петь, я просто кричала и, сдёрнув ленту к себе, смятым клубком сунув её в карман, пошла на воительницу.
     – Элвис жив! – завизжали справа.
     И началось…
     Классический рок’н’ролл – парный танец, но я заставила их постоянно меняться партнёрами. И подогнала всю толпу к  чёрной стене скалы. Ухватившись за выпирающий камень, отдёрнула бугристое покрывало и обнажила  широкое зеркало. Уже через минуту с той стороны его обступили призрачные женские фигуры.
     – Сафо!  – выкрикнула я.
     Здесь,   в громе рок’н’ролла, на меня не обратили внимания, а там почти к самому стеклу подошла одна.
     Я перелетела через спину одного воителя, обратилась к другой – и она бросилась на меня, обхватила мне талию ногами, мы с ней перекатились через спину, распались, я вскочила и по плечи окунула  руку в зеркало. Сафо ухватилась одной своей рукой за мою ладонь, другую откинула в сторону. В неё тут же вцепилась другая, в ту – третья. Вот всех троих я к себе и выдернула…
     – Э-э! – возмущенно встала наставница.
     – Да что ты вытворяешь?! – заорал десятник.
     – Танцует… – пожал плечами поэт, а поэтесса…

*
**
***
предыдущее:
Соратницы http://www.stihi.ru/2017/10/24/3802