Мнение о фильме Собибор

В своих многочисленных интервью, связанных с выходом фильма "Собибор", режиссёр и исполнитель роли Александра Печёрского Константин Хабенский из раза в раз повторял, что главным героем фильма является сам лагерь.
Это действительно так. В этом фильме нет основных и второстепенных персонажей в привычном понимании этого слова. Здесь есть лишь заключённые и надзиратели, "недочеловеки" и "сверхчеловеки", люди и нелюди. В этом заключается одновременно достоинство и недостаток фильма.
Недостаток состоит в том, что массовому зрителю непривычно такое зрелище. Например, когда Роберто Бениньи снимает свою шедевральную трагикомедию "Жизнь прекрасна", вся вторая часть фильма, действие которой происходит в концлагере, сосредотачивается на одной-единственной истории отца, пытающегося спасти своего сына. Мы уже успели полюбить этого персонажа и поэтому искренне за него переживаем. Об остальных заключённых мы абсолютно ничего не знаем и равнодушны к ним.
Константин Хабенский, наоборот, желая сделать главным действующим лицом массу людей, не сосредотачивается на одной отдельно взятой истории. Так, в начале фильма в лагерь прибывает поезд с новыми заключёнными. Оператор выделяет в толпе надменное лицо молодой красивой женщины, привлекая к нему и внимание зрителя. И только зритель привыкнет к ней, решит, что эта женщина каким-то образом будет одним из главных действующих лиц, как её умерщвляют.
Создатели фильма таким образом вполне успешно добиваются определённого эффекта: принятие зрителем того факта, что умереть здесь может каждый, в любой момент, что все так или иначе обречены, и единственное везение заключается в том, что ты умрёшь позже, а не раньше. И эта атмосфера в фильме передана, несомненно, удачно. Как, например, в сцене, когда, после неудавшегося побега, охрана лагеря расстреливает каждого десятого заключённого. Это и есть лагерь смерти. И это очень страшно.
В своё время великий польский фантаст и философ Станислав Лем, размышляя о практике геноцида, написал следующее:

"Масштаб резни охватить умом невозможно. Перед лицом индустрии смерти совершенно беспомощны привычные категории вины и кары, памяти и прощения, покаяния и возмездия, и все мы втайне об этом знаем, пытаясь представить себе море смерти, в котором купался нацизм. Никто из убийц и точно так же никто из невинных не в состоянии по-настоящему проникнуть в значение слов "миллионы, миллионы, миллионы убитых". И вместе с тем найдётся ли что-либо, доводящее до такого отчаяния, наполняющее нас такой пустотой и нестерпимой скукой, как чтение свидетельских показаний, где несчётное количество раз повторяется всё тот же затёртый мотив - всё те же шаги ко рву, к печи крематория, к газовой камере, к яме, к костру, пока сознание наконец не отталкивает от себя бесконечные шеренги теней, увиденные в момент перед казнью, отталкивает, потому что это никому не по силам. Безразличие наступает не из-за недостатка жалости, нет - скорее это состояние полной прострации, вызванное отупляющей монотонностью убиения, между тем как убийство ни в чьём представлении не должно ведь быть монотонным, размеренным, скучным, привычным, как лента заводского конвейера. Нет, никто не знает значения слов "миллионы беззащитных убиты". Это стало тайной, как всегда, когда человек сталкивается с чем-то таким, что выше его душевных и физических сил. И всё-таки надо идти в эту страшную зону - не столько ради памяти о погибших, сколько ради живых"

Главная же проблема фильма, проистекающая из его замысла, заключается в отсутствии развития персонажей. Формально основной сюжетной линией фильма должны быть подготовка и осуществление побега. И если побег худо-бедно показали, то как его организовали, я, честно говоря, так и не понял. То, что немцы жестоко карают за попытки побега, расстреливая каждого десятого, в фильме показано. То, что сами заключённые избивали Печёрского, строящего планы побега, тоже показано. Всё это понятно и психологически достоверно: люди, всё существо которых охвачено страхом наглядной смерти, вся воля которых подчинена одному-единственному желанию выжить, до последнего хотят верить, что если подчиняться и следовать "правилам игры", то в награду им достанется жизнь. Ради этого они готовы и сдать немцам и сами убить. Не очень понятно, как Печёрский в таких условиях вёл организационную и агитационную работу? Как он боролся с внешними обстоятельствами, как преодолевал какие-либо внутренние сомнения? Как, наконец, переубедил остальных? Просто люди терпели-терпели, а потом им терпеть надоело? Повторяю: ни один персонаж фильма за два часа хронометража никак не поменялся. Психологизм в фильме явно хромает.
Но в целом мне фильм понравился свои оригинальным авторским видением и некоторым отходом от канонов драматургии. Учитывая, что это лишь дебют Константина Юрьевича, то от него стоит ждать ещё много интересного.