Иления

Как на духу в исподнем,
Я расскажу сегодня
Историю и нравы
Одной семейной пары,

Известной, между прочим,
Чей в жизни путь не кончен.
Они идут по миру
Уж порознь, бросив лиру,

А вот назад полвека
Два этих человека
Друг другу подарили
Сердца и, как застыли,

В улыбке Мона Лизы.
Рисуя их эскизы,
Мне хочется к их счастью
Проникнуться участьем.

Но также и о бедах
Их всей семьи поведать
Способны рифмы, в ноты
Слагая переплёты.

Две разные стихии.
Пишу свои стихи им
И восхищаюсь светом,
Что дарят мне, поэту,

Их образы, как лето,
Как ласковым рассветом
Мне душу согревают,
Моих напоминая,

Родителей ушедших,
Покой двух душ обретших,
Мятежных и горячих.
Не зная, как иначе

Они всю жизнь сгорали
И детям отдавали.
Такое поколенье
Прошло, мелькнуло тенью.

Мы нашим появленьем
Обязаны творенью
Любви их светлой, чистой.
И я, не будь софистом,

Поэму, что ваяю,
Волнуясь, посвящаю
Родителям, конечно,
Для памяти их вечной.

А дальше, будь, что будет!
Кто хочет, не забудет.
Пусть щиплет нос в нарзане –
Споём о Шаразане!
***

Как выбор женских талий,
Из множества Италий
Италия Сан-Ремо
Прекрасней непременно.

Vivat, Орнелла Мути!
И даже мистер Путин
Не сможет всех строптивых
Так укротить красиво.

Мы, как и итальянцы,
Лихие любим танцы,
Кричим в восторге гола
И все живём футболом.

Lasciatemi cantare -
Поёт Кутуньо в славе
И мы с пол оборота
Балдеем с песни Тото.

А доктор Лебединский,
Как сам министр Мединский,
Культурно нам об этом
Переведёт куплеты.

Как у Орнеллы Мути,
Всей красоты, по сути,
Мы не постигнет вовсе.
Ни в древнеримском торсе,

Ни в образе Венеры,
Нам не нужны примеры.
Вся грация народа,
Его любовь, свобода –

Веков иных пергамент,
Волнуют темперамент.
Мы чтим любви заветы
Ромео и Джульетты.

Мы в трепете волненья
К эпохе Возрожденья,
К картинам Боттичелли,
Да Винчи, Рафаэля...

Круги мы ада Данте
Читаем, словно мантры.
Чуму Декамерона,
Трагедию Вероны

Все знаем и с Петраркой
Гуляем в мглистых парках.
Италия- ты лира!
Вино и сердце мира!

Как сладкое мгновенье
Пьянящего забвенья,
Блестишь на солнце сада
Лозою винограда.

И в сводах Ватикана,
В палаццо, в истуканах,
Во всём твой звук свирели
Духовной колыбели.

Считали своим правом
Дерзить другим державам
Мужчины в Древнем Риме
И император с ними.

Но мне не интересно
Слагать об этом песни:
Про Цезаря злодея
И рабство Колизея,

Про пап и их доходы,
Крестовые походы,
Про манускриптов свиток
С допросов жутких пыток,

Где ужас инквизиций
И с муками на лицах
Морщинок рвались струны.
Сгорел Джордано Бруно

В костре чужих амбиций,
Шпионов и полиций
С препонами к свободе
При всём честном народе.

За яд, что дал вельможам
Клан Медичи и Борджа,
Им предсказал путь к Храму,
Должно быть, Нострадамус.

Но песни из Сан-Ремо
Для нас ещё дилемма:
Искусство светлых ликов,
Достойное великих,

Иль всё ж среди оваций,
Лишь шоу декораций?
Не важно! Непокорна,
Италия, buongiorno!

Мы любим твои ткани,
А комиссар Каттани -
Кумир для миллионов
И стойкий страж закона.

Твой зной Средьземноморья
В плюще долин и взгорий
Манит, как шум прибоя,
И со времён Застоя

Попасть на светский раут
К тебе любой мечтает.
Мы знаем твои песни,
Поём с друзьями вместе.

И на твои курорты
Летим с блаженством в шортах.
И всю тебя мы любим.
Нам интересны люди,

Которых ты являешь
И миру представляешь.
И вот одной четою,
Сведённою тобою

В семью с детьми и домом,
Я поделюсь знакомым.
Я расскажу о жизни
Теперь семьи Карризи.

Я расскажу вам драму
О кавалере с дамой
И дочке их прелестной,
И Царстве ей Небесном…
***
Маньяк, лишая жизни
Илению Карризи,
Душил студентку ВУЗа,
Корреспондентку Сьюзан.

Она, кто автостопом
Из чопорной Европы
Статью про маргиналов
В Америке писала,

Мечтала о карьере
В Сан-Ремо на Ривьере,
Чтоб в элегантном гриме
В Неаполе и Риме

Её все узнавали,
В салонах принимали
И, как отца и маму,
Считали шоу-ламой.

Она под псевдонимом
И в образе игривом,
Забыв свои пенаты,
Одна умчалась в Штаты.

Но вместо славы гуру,
Совсем простая дура,
Попалась извращенцу,
Как жизнь Христа младенца.

И где-то на заправке,
Содрав с девицы плавки,
Маньяк убил красотку.
Настиг орёл лебёдку.

Ромина и Аль Бано
Награду чистоганом
Любому обещали
И дочь свою искали.

Суд города Бриндизи
Илении Карризи
Исчезновенья дело
Ведёт. Все ищут тело.

И вот за океаном
Под Новым Орлеаном
Вновь найдены останки
Какой-то жертвы янки.

Зовут семью Карризи
Для генной экспертизы,
Хоть все карабинеры
Давно лишились веры,

Что девушка живая
Себя от всех скрывает
В заветном Шаразане,
А может быть в Лозанне.
***
Читаю у камина
Я интервью Ромины.
Апулия. В поместье,
Заискивая лестью,

Как псы из хмари мглистой,
Сновали журналисты
И клацали, как пасти,
От фото папарацци,
 
Кто в Гротте – Кастеллана
Любовь её с Альбано
На фотообъективы
Нанижут, словно сливы.

Увлёкшись мариачи
Она в тавернах плачет.
Под ганджу кавалеры
Поют в больших сомбреро.
 
И в этом эпатаже
Она себя покажет,
Проявит, что есть мочи,
В любви, когда захочет.

Она была актриса
И мать её затискать
Спешит в постельных сценах,
Ведь молодость бесценна.

И не в лесах Шервуда,
А в дебрях Голливуда
Родители в гастролях
Разучивали роли.
 
В семнадцать лет Жюстину
Сыграть смогла Ромина,
Чтоб был де Сад в ответе,
Терзавший добродетель.

Насильников-садистов
Невинностью лишь чистой
В страданиях смиряла
С фигурой идеала

И чистотою взгляда
Хоть самого де Сада
Ромина б укротила,
Как светом озарила.

И встретила героя…
Крестьянина-ковбоя
Кармелло с Иоландой
Был сын весьма галантный,

Но, словно он албанец,
Был назван итальянец.
Сбежал в Милан в шестнадцать.
По миру стал скитаться.

С трудом официанта
Искал в себе таланты,
А музыка и сцена
Была его вселенной.

И ждал звезду удачи
Тот сицилийский мальчик,
Надеялся и верил,
Что в мир откроет двери

И испытает славу,
Которая по нраву
Придётся всем, и к месту
Найдёт себе невесту.

Не мог он и представить,
Всё по местам расставит
Судьба и даст в награду
Ему жену – отраду,

Породы не крестьянской
И с кровью мексиканской,
Чья мама из Тампико
Была, подумать дико,

Богиней генофонда -
Снялась подругой Бонда!
Не знает кто едва ли
О «Казино «Рояле»…

Ах, Бланка Роза Велтер!
Пусть в голове лишь ветер,
Когда, как идиоты,
Твои смакуем фото.
 
Походка, взгляд – блаженство,
А тело – совершенство!
В неё, как в крепость Тауэр,
Влюбился Тайрон Пауэр.

Так бабушка Иленьи
По щучьему веленью
Под псевдонимом Линды
Была актрисой видной.

Ей муж нанёс обиду -
Хотел с Лоллобриджидой
Сыграть в «Царице Савской»
С характером бунтарским,

Но с приступом сердечным
Покинул мир навечно,
Её герой-любовник
И всех тревог виновник.

А внучка вышла в бабку
Той красотою сладкой,
Все о какой мечтают,
Какая вдохновляет.
 
Но, чтобы ей явиться,
Любовь должна случиться.
И дочь подруги Бонда -
Ромина из бомонда,

Приехала на съёмки
И шепотом негромким
В знакомстве от испуга
Приветствовала друга,

Крестьянина Альбано,
Кого сам Челентано
Почтил вниманьем песни.
Жить стало интересней.

Но нищета давила…
Так со своею милой
Он встретился на съёмках,
Совсем еще девчонкой.

А свёл их фильм «Под солнцем»
И, чтоб не стать альфонсом,
Дуэт певец придумал,
Вдвоём на сцене с women.

И выпало им бремя –
В их золотое время
Творить в семейном счастье.
О нём и пели в страсти.
 
Но мир злой их дуэту
Завидовал при этом
И сглазил счастье в лоске,
Как рае бутафорском.

У них рождались дети
В счастливом их дуэте,
Как ангелы из рая.
Малютки подрастали.

И старшая Иленья
Была венцом творенья,
Красивою и гордой,
Переняла породу.
 
Когда она родилась,
От папарацци скрылась
В прозекторской Ромина
И в том была причина

Ужасной в жизни драмы
И дочериной кармы.
А мать теперь в деревне
Горит звездой вечерней.

В последние мгновенья
Ведут следы Иленьи
В деревню, где Ромина
Живёт во власти сплина.

Иления Карризи
Уехала в капризе
В Америку и смело
Жить стала с Масакелой,
 
С бродячим музыкантом,
Певцом и дефлорантом,
Типичным растаманом,
Ямайским наркоманом.

Под коноплёю с регги
Он жил в двадцатом веке,
Как будто в Вавилоне,
Мечтая о Сионе,

И звал всех растафари
Жизнь проводить в сафари.
Чтоб чёрных быт изведать,
К нему в мотель «LaDale»

Девица из Челлино
Летит, не в сари длинном,
А в шортах из демина…
И мафия бессильна,

Найти её не может
Уж четверть века тоже.
Возможно, в Миссисипи
Утопла эта хиппи.

Родители страдают
И творчество бросают,
Дуэт свой разбивают,
Осколками сверкая.

Красиво пела пара
И красотой блистала.
Прекрасная Ромина
И в искусе невинном
 
Глядела на супруга
Как верная подруга,
Какую направляет
Супруг, который знает,

Что горд, в себе уверен,
Ну и супруге верен.
Но вот они расстались,
Когда вдвоём остались

И разлетелись дети
Вить гнёзда по планете.
Об участи Иленьи
Их различались мненья.

Отец считал негожей
Погибла дочь их всё же.
А мать жила надеждой
И берегла одежду,

Что дочь её носила
И как была красива!
И дни лишь провожала,
А по ночам шептала:

«Иления! Родная!»
Планету облетает
Рыданий материнских
Сирены плачь челлинской.

В ответ лишь шепчет ветер,
Что нет её на свете,
Что только бледной тенью
Скитается Иленья,

Среди миров застрявши
Меж прошлым с настоящим.
Ромина то не слышит,
Свои картины пишет,

Где люди прячут счастье,
Скрываясь от ненастья.
А что они скрывают,
Про то никто не знает,

Ведь зритель на картинах
Героев видит спины
На выставках в Милане
И даже на экране.

Так берегите счастье,
Хоть и не в вашей власти
Жизнь сохранить невинной,
Живя в угаре винном.

А кто был тем маньяком?
На фуре с полным баком
Водитель – дальнобойщик,
Кто, как святые мощи,

Вандалом оскверняя,
До смерти её маял.
И нет теперь девчонки
Со смехом её звонким.

А может, это секта
С безумством интеллекта
Её в самоубийство
Толкнула от бесчинства.

Иль вырваться из клетки
Не помогли таблетки,
С которыми до дури
Был мозг её обкурен.

Она рвалась, металась…
Что от неё осталось -
Изучит каждый атом
Патологоанатом.

Среди обочин пассий
Кто подобрал на трассе
Блондинку в рваных джинсах
С мечтой о конном принце?

Один фанат де Сада,
Кто в нём восстал из ада
И в искусе порочном
Плоть разрывает в клочья.

Той недобитой мрази,
Повылезшей из грязи,
Нет на планете места
И каждая невеста

Дрожит, прильнувши к мужу,
Ведь он один ей нужен.
Но не из тьмы в клоаке
Рождаются маньяки.

Увы, но так бывает,
Среди людей взрастает
Чудовище из рая
И ангелов кромсает.

Эй, девушки, очнитесь!
Маньяков берегитесь!
Вы их остерегайтесь.
С парнями не встречайтесь,
 
С кем нет вам тем о детях.
Тот лучше всех на свете,
Кто побеждает в драках
Маньяков-вурдалаков.
***
Под звуки Sharazana,
Как будто из тумана
Ладьёю выплывает,
Илению качает

Любовь отца и мамы
В далёком Шаразане.
Её не знает брода
Бескрайняя свобода

И дочку обнимает,
Как солнцем согревает,
И никогда не гаснет…
Что может быть прекрасней?!