Заяц и питон

Эпиграф: "На меня не хищний лютый нагоняет лютый страх,
          И не волчий мех, а люди в меховых воротниках.
          Да и много ль надо волку? Волку только покажи
          Не винтовку.а двустволку.И пойдет он вдоль межи.
          Будто нищий, озираясь, шкуру серую спасать.
          Нет не волк, а серый заяц,
          Вот ты с кем попробуй сладь.
          Ни в лесу, ни в снежном поле, а в глуби своих мерзлот,
А в груди, где как в подполье заяц душу нам грызет."


Иосиф Уткин "На прогулке" 1940 год.



   Когда вновь поступившего на работу Павла Курвия начмед знакомила с поликлиникой,резко не понравился Паше один субъект. Человек этот заведовал кабинетом медицинской статистики и носил змеиную фамилию Питов.Курвий узнал, что за глаза его называют "Питон".
   - Вы хорошо знакомы с международной классификацией заболеваний? - значительно спросил он Павла. - Вот перед вами "Граф логической схемы", чтобы смогли лучше усвоить мои требования к правильному написанию статталонов. - Продемонстрировал Питов огромную настенную таблицу.Ее он расчерчивал кисточкой целых пять лет,сбросив
нетворческую работу на двух подчиненных девиц, которые каждый день пересчитывали пачки талонов с приема. Одна из девиц ногастая Элеонора уже отвлекла внимания плотоядного Паши.
    Уходя, Курвий пометил в записной книжке: "Питов - статистика.Элеонора !!!"
  Но прозорливый Питов умудрился прочесть вверх ногами малоразборчивые  каракули
и возопил: - Не статистика, молодой человек, а врач санитарной статистики!
   "Поосторожней надо с этим гадом", - зло подумал Павел.


   Наоборот, очень понравился Паше неординарный человек, носивший странную фамилию Зайац.
Это был крепкий приземистый древний старик похожий на кряжистого заматерелого краба.Ему было глубоко за девяносто,но он подрабатывал на приеме.
   При встрече Зайац энергично тряс Пашину ладонь неожиданно мощной для такого пожилого человека кистью. Диалог был всегда стандартный.
    -Почет и уважение! - Провозглашал старик.
    - Как Ваше здоровье? - Вежливо осведомлялся Курвий.
    - Отлично, - Оптимистически рапортовал Зайац.

  Была у пожилого доктора только одна слабость. На дежурстве он настойчиво раздевал молодых девиц и с целью профилактики рака груди долго пальпировал молочные железы.Знающие это дамочки еще в регистратуре наоотрез отказывались от номерка к нему на прием.

   "Что же еще можно ожидать от ученика Фрейда", думал Павел, уже ознакомленный с его биографией.

   Макс Зайац родился в Вене, где перед первой мировой войной окончил медицинский факультет университета.Первый раз попал за Уральский хребет как австро-венгерский военнопленный.Поддался агитации большевиков, вступил в Красную армию. Второй раз как троцкист. Он проследовал еще дальше в район реки с
индейским названием Индигирка.В 1956 реабилитирован. восстановлен в партии.

     На другой день Павлу позвонила Элеонора и сообщила, что его срочно вызывает Питов. 
     - Как это вызывает, - возмутился Паша, - Что я его подчиненный?
     - Он секретарь партийной организации!
     Когда явился недовольный Курвий, Питов разговаривал со старушкой с бельмами
на обоих глазах.
     - Я вам поручаю проверить время явки на рабочее место врачей третьего отделения!
     - Но я же почти ничего не вижу!
     - А вы делайте вид, что видите...

   Молодому партийцу Курвию дали массу поручений, например съездить на другой конец города и собрать партвзносы со стариков, числившихся в рядах организации.
При этом Питов играл желваками, как будто от верности КПСС он готов был перекусить железный прут.Паша его активно возненавидел.
   Больше всего на свете Павел не любил делать то, от чего не было в данную минуту непосредственной выгоды. От членства в партии он выгадал один раз, когда в пьяном виде в метро пытался подняться вверх по идущему вниз эскалатору.
  - Я член КПСС и выпил, потому что скорблю о кончине Михал Андреича.
  - Кого-кого?
  - Члена Политбюро Суслова!
 Опешившие милиционеры отпустили его, чтобы не связываться с наглецом.

  В другой раз Павел, опоздавший на свою подработку в шоферской комиссии,
 сухо сказал ее жирному начальнику с жуликовато бегающими глазками:
  - Я был в райкоме!  - И вдруг страшно закричал на вжавшегося в кресло человечка: - Вам что правящая партия не нравится, партию рабочих и крестьян не уважаете!?

  После этого он открывал дверь в кабинет ногой, принося на подпись документы своих протеже, в основном мясников.


   Отношения Зайаца и Питова уходили своими корнями в бездну времен разгула культа личности и напоминали классические счеты кролика с удавом.
   Остро помнил Зайац заснеженный домик лагерного медпункта на берегу реки Индигирка,в котором он впервые встретился с гражданином-начальником капитаном медслужбы Питовым.
   - Неужели у тебя диплом Венского университета? - спросил он, когда к нему привели для определения трудоспособности маленького крабовидного человечка с отмороженными ногами.- Конечно, это уже несуществующая империя, но документ уважаемый, санитаром поработать сможешь!

  Так из барака попал в теплый медпункт ученик буржуазного реакционера Фрейда
на вакантную должность санитара-водителя. Место в углу кочегарки ему отвел кочегар-истопник Гена с лицом печального опоссума.


  Всю тяжесть каждодневного врачебного труда взвалили Питов и штатный фельдшер на безответного врача-заключенного.

  С раннего утра до позднего вечера можно было видеть  сидящего на корточках среди тазов с окровавленным перевязочным материалом маленького лысого человечка, обрабатывающего сидящему на табурете зэку палец, после удаления почерневшего промерзлого ногтя.
   Изнывающий от безделья Питов решил пошить себе унты.На территории бродили бездомные псы, брошенные надзирателями переведенными в другой лагерь.Питов доложил
начальнику зоны, что они разносят бешенство и получил добро на их отстрел.
  Собственноручно он сдирал и развешивал в санчасти окровавленные шкуры.

    Только на экстренные случаи прибывает в санчасть Питов, повесивший над своим столом в кабинете кустарно сработанный больным-самоучкой  свое портрет в парадной форме с медалями на груди. издали похожими на ордена.
  Точно схвачено только хищное выражение лица с крючковатым носом, похожим на живодерский скальпель, которым он освежевывал несчастных собак.
   Случилось несчастье: упавшим бревном покалечено трое новичков на лесоповале.
  - Оно только две секунды на нем лежало, - говорит охранник, как будто время лежания на груди бревна важно для судьбы тухлогрудого очкарика-троцкиста.

   Питов начинает демонстративно действовать на глазах прибывшего начальства, выкрикивая подряд все сердечные средства, которые еще не забыл. После его интенсивной терапии никто обычно не выживает.
  - Кардиамин, камфора, кардиазол, адреналин, больше все! = кричит он, обращась к коллегам.
   Страдальчески морщится при этом Зайац. Однажды он решился побеседвать с Питовым, одиноко курившим на крыльце "Беломор".

   - Прошу меня, ради бога, извинить, коллега, но не кажется ли вам, что вместо камфары, которая , судя по опытам Гремельса, ведет к неэкономному расходованию
кислорода сердцем при той же нагрузке, а еще гексетона. корамина, кардиазола достаточно было бы в данном случае применить кофеин?

  Кофеин Питов почему-то никогда не применяет, видимо плохо учил фармакологию.
 Мрачно молчит Питов и вдруг рраз, резко бьет сапогом Зайаца в низ живота, а потом, вскидывая вверх, в воздух, скрючившуюся фигурку, свистит страшный апперкот. И еще свинг по падающему как мешок с песком "коллеге"

  - Будешь делать замечания старшим, дерьмо, станешь калекой!.


               

   Мучает Павла по ночам один и тот же кошмар: видит он со стороны мраморную группу Лаокоон с сыновьями в Ватиканском музее Рима.Вдруг это группа начинает шевелиться страшными живыми змеиными кольцами. Отчаянно бьются человеческие фигурки, и вот он уже сам участник группы на левом фланге от троянского жреца Лаокоона, а в его роли по центру борется главный силач крабовидный Зайац, на правом фланге тщетно пытается сбросить стальные кольца с голени маленький, похожий на встревоженного сурка героический бывший генерал-майор медицинской службы Патиров.Нет больше сил, к Пашиному лицу приближается змеиная голова Питова и говорит вдруг человеческим голосом:
   - Граф логической схемы...


1983.