Девятое мая

Деда помню … ходил он на праздник…
В этот солнечный майский денек
Я на плечи к нему не просился,
Не хромая, ходить дед не мог.

Дед не пил целый год горькой водки,
Приходя, молча литр выдувал…
Надломив медный хвостик селедки
Дед задумчиво-мрачно жевал.

А потом, под спиртными парами
Дед срывал с пиджака строй наград,
И больными, хромыми ногами
Дед устраивал новый парад.

В пляске дикой он палку отбросит,
Без которой ходить дед не мог,
И с размаху стопарь в стену бросит,
Чтобы брызги, и вдребезги чтоб!!!

Матом смачным на бабку орал он…
В оккупации с немцем жила!
Дед пытался скуля, идти прямо…
Только рана в ноге подвела.

Бабка деда под ручки в постельку,
Как он выпустит памяти пар
Уводила, и штоф на похмелку
С огурцом на столе его ждал.

Деда помню, он умер июнем,
С ним и майский денёк миновал.
Для чего же тоска меня гложет,
Будто я, а не дед воевал?!!



С течением времени и под влиянием многих факторов, в основном идеологического свойства, в нашей стране сложился официозный бравурно-маршевый образ победы. Но жил в настоящих фронтовиках совсем иной образ, резко контрастировавший с официальным. Этот разрыв трагически наполняет историческую память народа. В настоящее время намечается тенденция к трансформации бравурно-маршевого образа в то, что уже имеет название - победобесие. И это очередная наша трагедия, очередной разлом народной памяти.