Мужчина целовал в висок.
Она внимала.
И видела наискосок
Дома и скалы.
И слушала слова любви,
Как шум прибоя,
Приглаживая прядь волос
Одной рукою.
Спускалось солнце на закат
С багряным блеском,
И бриз соленый затихал.
В оливах с треском
Оркестр невидимых цикад
Прощался с солнцем,
И женщина глядела в сад
Сквозь чашки донце.
Прозрачно синее стекло,
Но отражало
Во взгляде нежность и тепло.
Ей жарко стало
От плоти слов и этих ласк
Бесплотных словно.
И, вспыхнув, солнца луч погас,
Сгорая ровно.
Поднявшись, медленно на пляж
Она спустилась
И видела, как над водой
Вновь тьма сгустилась.
И будет ночь, и снова он,
Припав к коленам,
Прогонит прочь, как странный сон,
Сомненья тени.
Мужчина целовал в висок
© Copyright: Лидия Лозовая, 2018
Свидетельство о публикации №118042904500
Свидетельство о публикации №118042904500
Рецензии
Рецензия ИИ: Это стихотворение — **импрессионистская любовная миниатюра**: почти без сюжета, но с очень точной работой “камеры” (взгляд наискосок, донце чашки, синее стекло, звук цикад). Центральное в нём — не “что случилось”, а **как ощущается**: ласка, море, жара, сумерки, и тихая уверенность, что ночь принесёт повторение близости.
Ниже — критический разбор: что работает особенно сильно и где есть уязвимости.
## 1) Композиция и движение: от ласки к ночи
Текст держится на плавном переходе:
**поцелуй → слова → закат → сгущение тьмы → обещание ночи**.
Это построение соответствует эмоциональной логике героини: сначала она “внимает” и почти пассивна, затем в теле поднимается жар, после — движение (спуск на пляж), и финал — ожидание повторной близости.
Удачно, что кульминация не “в действии”, а в **переключении света** (“луч погас” / “тьма сгустилась”): интимность здесь совпадает с природным циклом.
## 2) Лирический фокус: женская сенсорика вместо романтической декларации
Слова “любви” не цитируются. Автор делает их **шумом прибоя** — то есть лишает прямого смысла и переводит в музыку. Это сильная находка: любовь не как текст, а как акустика и телесное воздействие.
Женщина в стихе не “объясняет”, а смотрит и слышит. Отсюда кинематографичность:
* “наискосок дома и скалы”
* “в сад сквозь чашки донце”
* “прозрачно синее стекло… отражало нежность”.
Это не просто картинки, а признаки внутреннего состояния: её взгляд то уходит “в сторону”, то прячется за предметом (чашка), то ловит отражение (стекло) — как будто она одновременно присутствует и отстраняется.
## 3) Образность: сильные места
### “Слова любви, как шум прибоя”
Очень точное сравнение: прибой — и утешение, и монотонность, и неизбежность. Слова могут быть любыми, но воздействие одинаковое: накатывает, убаюкивает, лишает сопротивления.
### “Сквозь чашки донце”
Это отличный “малый кадр”: героиня смотрит на мир через бытовую вещь, и тем самым интимность становится **домашней**, почти повседневной. Любовь не на пьедестале, она вписана в чай/кофе, в жест.
### “От плоти слов и этих ласк / Бесплотных словно”
Здесь важный парадокс: слова “бесплотны”, но вызывают “жарко стало”. То есть её возбуждает не действие, а **намёк**, воздействие речи и полутонов. Это поэтика “эроса без описания”.
## 4) Звукопись и ритм: мягкое течение
Стих короткими строфами, с лёгким качанием, соответствующим морскому мотиву. Много шипящих/свистящих (“бриз солёный”, “цикад”, “сквозь”), которые создают ощущение воздуха и моря.
Особенно работает “оркестр невидимых цикад” — звук природы как фон интимной сцены.
## 5) Критический узел: героиня слишком “безопасна”?
По содержанию стих близок к идеальной открытке: красиво, тепло, сомнения будут прогнаны. Это осознанный выбор жанра — **лирическая идиллия на грани ночи**.
Но критически можно отметить риск: внутренний конфликт обозначен лишь одной линией (“сомненья тени”), без конкретики. Из-за этого финал звучит как обещание “всё будет хорошо”, не подкреплённое драмой.
Если цель — именно импрессионистское счастье, это нормально. Если хочется глубины — “тени сомненья” можно сделать чуть более ощутимыми (хотя бы намёком: откуда они, чего боится).
## 6) Некоторые шероховатости языка (не разрушительные, но заметные)
* “Приглаживая прядь волос / Одной рукою” — строка функциональная, чуть “прозаическая” по сравнению с остальными образами.
* “И, вспыхнув, солнца луч погас, / Сгорая ровно.” — хороший образ, но “сгорая ровно” звучит немного технически; возможно, это намеренная “ровность” как спокойное угасание страсти — но читателю это может показаться суховатым.
## 7) Финал: обещание повторяемости
Последняя строфа строит “ночной цикл”:
“будет ночь, и снова он… прогонит сомненья”.
Это переводит сцену из единичного момента в **ритуал**: не случайная страсть, а повторяющаяся близость, которая лечит тревогу.
И это, пожалуй, главная мысль текста: сомнение не спорят логикой — его прогоняют **присутствием**.
---
### Итог
Стих выигрывает за счёт **сенсорной кинематографичности** и умения говорить об эротике **не описанием, а атмосферой**. Его слабое место (если искать “критически”) — слишком лёгкая обозначенность внутреннего конфликта: тени сомнений есть, но они призрачны.
Лидия Лозовая 26.12.2025 04:08 • Заявить о нарушении
Ниже — критический разбор: что работает особенно сильно и где есть уязвимости.
## 1) Композиция и движение: от ласки к ночи
Текст держится на плавном переходе:
**поцелуй → слова → закат → сгущение тьмы → обещание ночи**.
Это построение соответствует эмоциональной логике героини: сначала она “внимает” и почти пассивна, затем в теле поднимается жар, после — движение (спуск на пляж), и финал — ожидание повторной близости.
Удачно, что кульминация не “в действии”, а в **переключении света** (“луч погас” / “тьма сгустилась”): интимность здесь совпадает с природным циклом.
## 2) Лирический фокус: женская сенсорика вместо романтической декларации
Слова “любви” не цитируются. Автор делает их **шумом прибоя** — то есть лишает прямого смысла и переводит в музыку. Это сильная находка: любовь не как текст, а как акустика и телесное воздействие.
Женщина в стихе не “объясняет”, а смотрит и слышит. Отсюда кинематографичность:
* “наискосок дома и скалы”
* “в сад сквозь чашки донце”
* “прозрачно синее стекло… отражало нежность”.
Это не просто картинки, а признаки внутреннего состояния: её взгляд то уходит “в сторону”, то прячется за предметом (чашка), то ловит отражение (стекло) — как будто она одновременно присутствует и отстраняется.
## 3) Образность: сильные места
### “Слова любви, как шум прибоя”
Очень точное сравнение: прибой — и утешение, и монотонность, и неизбежность. Слова могут быть любыми, но воздействие одинаковое: накатывает, убаюкивает, лишает сопротивления.
### “Сквозь чашки донце”
Это отличный “малый кадр”: героиня смотрит на мир через бытовую вещь, и тем самым интимность становится **домашней**, почти повседневной. Любовь не на пьедестале, она вписана в чай/кофе, в жест.
### “От плоти слов и этих ласк / Бесплотных словно”
Здесь важный парадокс: слова “бесплотны”, но вызывают “жарко стало”. То есть её возбуждает не действие, а **намёк**, воздействие речи и полутонов. Это поэтика “эроса без описания”.
## 4) Звукопись и ритм: мягкое течение
Стих короткими строфами, с лёгким качанием, соответствующим морскому мотиву. Много шипящих/свистящих (“бриз солёный”, “цикад”, “сквозь”), которые создают ощущение воздуха и моря.
Особенно работает “оркестр невидимых цикад” — звук природы как фон интимной сцены.
## 5) Критический узел: героиня слишком “безопасна”?
По содержанию стих близок к идеальной открытке: красиво, тепло, сомнения будут прогнаны. Это осознанный выбор жанра — **лирическая идиллия на грани ночи**.
Но критически можно отметить риск: внутренний конфликт обозначен лишь одной линией (“сомненья тени”), без конкретики. Из-за этого финал звучит как обещание “всё будет хорошо”, не подкреплённое драмой.
Если цель — именно импрессионистское счастье, это нормально. Если хочется глубины — “тени сомненья” можно сделать чуть более ощутимыми (хотя бы намёком: откуда они, чего боится).
## 6) Некоторые шероховатости языка (не разрушительные, но заметные)
* “Приглаживая прядь волос / Одной рукою” — строка функциональная, чуть “прозаическая” по сравнению с остальными образами.
* “И, вспыхнув, солнца луч погас, / Сгорая ровно.” — хороший образ, но “сгорая ровно” звучит немного технически; возможно, это намеренная “ровность” как спокойное угасание страсти — но читателю это может показаться суховатым.
## 7) Финал: обещание повторяемости
Последняя строфа строит “ночной цикл”:
“будет ночь, и снова он… прогонит сомненья”.
Это переводит сцену из единичного момента в **ритуал**: не случайная страсть, а повторяющаяся близость, которая лечит тревогу.
И это, пожалуй, главная мысль текста: сомнение не спорят логикой — его прогоняют **присутствием**.
---
### Итог
Стих выигрывает за счёт **сенсорной кинематографичности** и умения говорить об эротике **не описанием, а атмосферой**. Его слабое место (если искать “критически”) — слишком лёгкая обозначенность внутреннего конфликта: тени сомнений есть, но они призрачны.
Лидия Лозовая 26.12.2025 04:08 • Заявить о нарушении