Все ждут когда придёт король единый

Сонм короля весь окружён моралью.
Нам принцы принципы цепей куют.
Бароны любят кровь, впиваясь вдалью,
Они всегда в чело кулак суют.

Морали, принципы и нравы
Сложила царская семья одна.
Ковчеги плывут, храня всё славы,
И миру явлена их власть сполна.

Мораль — от Солнца. Принципы — от Луны.
Законы Земли — из глубины.
Нравы пройдут сквозь боль и следы,
Как вечные знаки самой судьбы.

Все ждут, когда придёт король единый,
Сметёт он старый мир, его завёт.
На цепь посадит принцип властный, длинный,
Прогонит рясы, грех, боль от бед.

Все бары управлением тут бредят,
Но сами не способны править собой.
Поэтому они ведь тут не светят,
А в темноту ведут всех за тропой.

Медовый звук сменили меткой в ухе,
Петух кричит, и мир дрожит слегка.
Федула верит в знаки и в духе,
Но забывает суть у родника.

Мораль холодна, нравы жарки.
Тепло у принципов — тройник.
Принцу вещали и корону Парки,
Вот только если он родник.

Король морозною моралью
Всех обливает, нравы потуша.
А принца теплотой начальной
Всегда подогревает не спеша.

Большой магнит — велико Солнце.
Со мной творит гонимый гнёт.
Обновой будет свет в оконце.
Чудо будет — тает даже лёд.

Ведь Солнце есть кузнец безмерный.
Ему Меркурий меру подаёт с руки.
Он есть фитиль, Венеры риск предвечный.
Земля есть воск и память аз;буки.

Приходят к Солнцу планы оживаться,
Но мигом попадают все в полон.
Звезда всех заставляет наклоняться,
Вращая времени времён поток.

Страна страшна в своём уродстве.
Кто правит троном — тот добра злодей.
Он всадник тут, а шут весь в скотстве.
Шутливо конь ведёт религию людей.

Король и шут — тут роль без правил.
Корона чинно на челе сидит.
Завет шута его так позабавил,
И он решил взойти на трон, как гранит.

Пусть кони мчатся по полям и по нраву,
А в сердце спит забытая мораль.
Пускай они прославят эту славу —
Я сам кую свой собственный металл.

От знака Чи отчизну ставлю.
Пусть улыбаются мне все шуты.
Великим я себя не оставлю,
На них одену серные путы.

Вот чи;стое поле, где забота.
Весь лик земли мне ведом и знаком.
Оно когда;то было полем Бога,
Но нынче манит сладким огоньком.

Бело зимою, чернота весной,
А летом зеленеют все ростки.
Спешит пора осенью золотой,
Приходит время убираться без тоски.

Мужчина — сеятель и пахарь.
У женщины ведь два лица.
Посев, любовь, страда и плач —
Даруют нам всегда творца.

Три месяца весны идут за зимы,
За девять — рождается дитя семян.
Улыбка в чистом поле светит Фимы.
Миф от рождения любых имён.

Но время ведь оно не бремя.
Гремят весеннею порой грозы.
Они закладывают иное семя,
И небо с промежутком этой грозы.

След оставляет молния волне —
Последним звук приходит по земле.
Мысль это молния, приз — извне,
Гром слова разойдётся по тебе.

Вот Я, вот молния у мысли.
Идёт по телу звук с небес.
Ударные все тут эти песни.
Мысль сеет то, что я вознёс.

Мой ум, как стрела, вонзается в сознанье,
Пронзая грудь и разрывая тьму.
Он строит мир в моём упорном дерзанье
И сеет смысл в грядущем, в полутьме.

В стихах последствия стихают хамства.
Комедии рождают драмы на земле.
Чему научат ум ещё хромые храмы,
Что расплодились множеством в стране.

Сквозь лес бредёт безголовый всадник странный,
Куда ведёт порыв всех этих вер?
Он обезглавлен властью, властью туманной,
И под изгибом Рыб молчит теперь.

Жрецы под маскою шутливо мило,
Всегда на злато глаз ложат вскользь.
Так строится властителям могила,
Затем людские вопли, боль и злость.

Страх громов в храме воцарился,
Где поклоняются мощам во гробах.
На храме в небо крест и меч вонзился.
Скрывает бог все злато в городах.

Беснуется толпа от певчих громов.
Громадный храм стоит среди могил.
Сам храм есть храмогилища томов.
Жизнь отбирает, гибель кто забыл.

Равины правил не рождают.
Попы о попах всяких говорят.
Они и Господа виною убивают,
Повторяя, что гроб его святят.

Что день светлый, что ночь темная.
Без них я знаю этот и другой цвет.
Доходит свет звезды до края сарая?
Кто даст мне правильный ответ?

Восторжен выручкой, глядит дьякон строго,
Он там, где лик святых в тени висит.
Где вол, где конь — вопрос без пролога:
Дьякон открыт, а дьявол здесь молчит.

Гром мёртв во отзвуках былого.
Тут молния в молчании прошла.
Задержан звук, он страх толкового.
А для большого радуга взошла.

Мал этот лог для гибели напрасной,
Он гол и пуст, как тишина в степи.
То Ману, странник, бедный и безгласный,
Но этот путь, поверь, не для тебя.

Безграмотность вторит ре;лигу.
У голых ерунду провозгласит.
До веры молния была в книгу,
А звук поверия всё сотворит.

Но без причины нет и звука.
Причина в разделении среды.
Какая тут несчастная наука,
Рождает Каинов и Хамовы ряды.

Вот Хам тут Храм престолом ставит.
Каинов воинов колокола зовут.
И воин войсками своими правит,
Хоть именуется, смотри — живёт.

Правитель и левитель — оба в браке.
Мужчин и женщин ссоры и беда.
Чин нищий нищих ниц — в глубоком мраке,
И отправляет вниз, где ждёт вода.

Летит веление по ветру трудно.
Летят вороны по Европе всей.
Ведь это явные бароны блудно
И цепи рабства на планете стезей.

Тут скованы искатели единой цепью.
Серебряна цепочка и злата она.
Священный ящер машет гривой,
Посеребрится кровь того свина.

А по серебряной дорожке водной
Один пошёл, за ним толпа зверей.
Три веры разум открывает родиной,
Три зверя пустит из морских дверей.

Когда устами правят вновь мангалы,
Обжаривают плоть, кто кость сосёт.
Луна и крест дружат на скале.
Когда ж иное до людей дойдёт.

Крест стол Луны, престол однако.
Престол унылый, он в тоске былой.
Рождает тайны он из мрака,
Воры они от жизни этой и другой.

Инакомыслие молчит глубоко,
Скрывая в боге смертное ядро.
А по Луне творится одиноко,
Вновь поражая всё твоё ребро.

В победах храма месяц выступает.
Месят церковники все имена свои.
Догонит год ли их, ведь тает,
Не тайна эта, а пёсий, волчий вой.

Писцы исписывают книг страницы.
Из торы рыб рождают роковых.
Пророки здесь лежат в больнице,
Род шизофреников, звёзды больных.

Но в бреде всё так перемешалось.
И жизнь, и смерть в лукавстве дел.
Добралось зло до бездны края,
Границу в картах предоставил мел.

Помелет мельник зёрна правил.
Плевелы выбросит во имя ям.
Левиты Бога снова обезглавят,
Ведь в ящере мозги от драм.

Шут перевёрнут в карте Таро,
Он видит мир сквозь мрак и зло.
Глава его в земле, где всё старо,
Тень лживую бросает на ядро.

Яд рой летит, вонзаясь в землю,
Мир омрачается, гаснет любовь.
С иксом ходит, тая во тьму,
Тень ползёт по телам, сжимая оков.

Но во саду ли, в поле;огороде,
Садовник бросит новое зерно.
Ведь так устроено в природе,
Что пищей служит вовсе не вино.

Вино к раскаянью порой приводит,
А пьяный поп бредёт сквозь полутьму.
Он верит, будто так народ находит,
И льёт в их души горечь и тоску.

Виною сестёр кто же обезличил?
Обет безвинности исчез в вине.
Он город строит с виным иксом,
Монахи поспешат в любви к беде.

Погибель к нам идёт от бесов.
Великих ангелов храмов;ханов.
Вот и Памирские поверья с ветров,
Приходят к нам от мизерных мозгов.

Мы зёрна, мизерны по сути!
Глаголит глас пропащих всех басов,
Но басни бесов всех покажут мути
У стареньких материй и отцов.

Они ведут детей ко смерти лютой
И на кресте распнут своих сирот.
Любовь в секс они замутят смутой,
Ведя ко смерти всех, как скот.

Ковчег есть гроб, не в нём спасенье.
В округе смерть везде лежит.
Торопятся тут все найти затменье.
Кто не успел, тот от огня дрожит.

То ангелы во град огонь низводят.
В молчании долбят даже и ягнят,
Которых все родители находят.
Теперь они не с ними говорят.

Любовь родительская позабыта
И дети брошены во пасть зверям.
Какие боги у отца, у бита,
Что заставляют так предать верам?

Теперь я Омов тут уважу.
Пускай идут куда хотят.
Их десятину я не откажу:
У девы нос в отца и брат.

От месяца отцов уйду я
И от восторга матерей.
Я Солнце матери найду я
И Лунный серп отцов потерь.

Звезда матерью моей пусть будет.
В отце Луна моя от ража полежит.
Хоть звук их приглушён, вас разбудит,
Но зов моей мечты сильней бежит.

Звезда жизнь всюду порождает.
Смерть есть целина отца.
Дагон и звёзды в низ насаждает,
И силуэты лунного кота и пса.

Все матери отцами так тревожатся,
Их память в ветре тихо множатся.
Я силу взял в сырой земле — от ста имён,
Чтоб голос предков не был заглушён.

Почувствуйте иную радость,
Когда живёте на земле богов.
Вначале ведь она была у нагов,
Как инок рад своим трудам.

Рождаемся все мы, у ног матерых,
То матери рождают рыб с иксом.
От девы иксы производят смелых,
Но игрек скрыт в отцах с софитом.