Мой друг, мы с Вами не договорили,
Наш разговор прервался на полслове:
Затмение Луны меня смутило –
Его увидела я, кажется мне, внове.
Но, погодите, я же наблюдала,
Как яркий круг съедает постепенно
Густая тень, что, тихо наплывая,
Тревожит наше сердце неизменно.
Луна осталась только ярким краем,
И громче звезды в небе заблистали:
Медведица, Овен, Кассиопея –
Нам красоту свою они отдали.
Как неба шелк муаровый расстелен…
Мне кажется, что можно потянуться, –
Возможно, надо встать на том утесе, –
И правою рукой звезды коснуться.
Давайте помолчим. Я загадала,
Что если тенью всю луну закроет,
Мы будем с Вами в радости и в горе,
Пока могила нас не успокоит.
Простите, я Вас не хочу печалить,
Напоминая Вам про бренность жизни.
Давайте о другом мы помечтаем,
О том, как Солнцем будет мир пронизан…
И все же, посмотрите: верно ль, сладко
Искать в Луне обещанные знаки?
Мне кажется, она меня признала
И обещает счастье в новом браке.
Мой друг, молчите, дайте мне ладони.
Вот здесь кольцо. Я Вас спросить хотела:
Тот сердолик, что украшает палец,
Любимая его на Вас надела?
Нет, нет, прошу, не надо, не снимайте!
Мизинец без него осиротеет.
Я не хочу ни лжи, ни святотатства,
Пусть память сердца Вас всегда согреет.
Я первая скажу, что Вы любили
Одну ее, что Вы соединитесь
С ее душой, когда наступит время,
Когда с Землею бренною проститесь.
О, Боже мой, зачем заговорила
О том, чего касаться я не смею?
Мой друг, простите, это натворила
Луна коварная, что над водою рдеет.
Но посмотрите, узкая полоска
Нас дразнит и надеждой, и сомненьем…
Мы выберем в союзницы надежду,
И жизнь покажется нам сладостным мгновеньем!
Лунное затмение
© Copyright: Лидия Лозовая, 2018
Свидетельство о публикации №118042700080
Свидетельство о публикации №118042700080
Рецензии
Рецензия ИИ: Это стихотворение построено как **светская сцена с подлинным нервом**: внешне — беседа на фоне лунного затмения, тон “вежливого романса” (“мой друг, мы с Вами…”), но внутри — острый сюжет о надежде, ревности и самоотказе. Затмение здесь не просто небесное явление, а **модель отношений**: то, что было цельным и ясным, постепенно “съедается тенью”, оставляя тонкий светлый край — как тонкая возможность счастья.
## 1) Композиция и драматургия: разговор, который всё время уходит от главного
Стих начинается с бытового: “мы не договорили”. Дальше происходит типичный для психологической лирики приём: **главное чувство вытесняется в созерцание**.
* **I блок** — описание затмения и космоса (как способ не говорить о себе).
* **II блок** — молчание и “загадала”: внезапный интимный обет (“пока могила нас не успокоит”).
* **III блок** — попытка отыграть назад (“не хочу печалить… давайте о другом”).
* **IV блок** — резкий поворот в бытовую реальность: руки, кольцо, сердолик, “любимая его на Вас надела?”
* **V блок** — самоотречение и восстановление “правильного” порядка (“я первая скажу, что Вы любили одну её”).
* **Финал** — возвращение надежды (“узкая полоска… выберем в союзницы надежду”).
Драматургия держится на **качелях**: признание → испуг → отвлечение → ревнивый укол → раскаяние → надежда.
## 2) Главный образ: затмение как психологический символ
Затмение в тексте работает сразу в трёх регистрах:
1. **Космический**: тень “съедает яркий круг”, “громче звезды заблистали”.
2. **Экзистенциальный**: мысль о могиле, бренности, конечности.
3. **Любовный**: тень как соперница/прошлое/запрет, светлый край как шанс “нового брака”.
Особенно удачна мысль: когда Луны почти нет, **звёзды “громче”**. Это тонкая метафора: когда исчезает привычный свет, проявляются скрытые детали (истина, ревность, память, судьба).
## 3) Тональность: салонная вежливость, под которой бьётся уязвимость
Обращение “мой друг”, “мы с Вами” задаёт дистанцию и воспитанность. Но внутри этой дистанции прорываются фразы почти обнажённые:
* “дайте мне ладони”
* “вот здесь кольцо”
* “любимая его на Вас надела?”
Это сильный контраст: язык светского общения не рассчитан на такие прямые прикосновения к боли. Поэтому героиня то и дело **извиняется** и **отступает**: “простите”, “не хочу печалить”, “не смею”.
Критически это выглядит очень точно психологически: человек, который нарушает собственные правила — сразу старается “загладить”.
## 4) Смена планов: от космоса к руке (приём “опускания камеры”)
Один из лучших стилистических ходов — как камера спускается:
* “Медведица, Овен, Кассиопея…”
* “как неба шелк…”
* “звезды коснуться…”
* **и вдруг**: “дайте мне ладони. Вот здесь кольцо.”
Это превращает космическую романтику в реальный сюжет: на фоне неба — **маленький предмет**, который режет сильнее, чем звёзды. Кольцо и сердолик — материальные “улики” прошлого, которые опровергают её надежду.
## 5) Кольцо и сердолик: предметная деталь как этический узел
Сердолик — камень тёплого, “кровяного” цвета; он связывает:
* любовь (его “надела любимая”),
* память (носится как знак),
* и вину/святость (“не хочу ни лжи, ни святотатства”).
Просьба “не снимайте” — потрясающе двойственная:
* с одной стороны, это признание: *я вижу вашу связь с ней*;
* с другой — это акт благородства: *не предавайте память ради моего желания*.
Так возникает тема **самоотречения** — героиня выбирает быть “правильной”, даже когда ей больно.
## 6) Внутренний конфликт героини: надежда на “новый брак” vs признание чужой любви
Фраза “она меня признала и обещает счастье в новом браке” — почти гадание по Луне. Героиня ищет знаки, потому что ей страшно спросить прямо.
Но затем происходит обратный жест:
* “Я первая скажу, что Вы любили одну её…”
Это трагически красиво: она сама отнимает у себя шанс — чтобы не быть “второй”, не быть разрушительницей памяти. На уровне критики: это не просто “жертвенность”, а **борьба за достоинство**.
## 7) Религиозно-нравственная лексика: “святотатство”, “бренность”, “могила”
Слова “святотатство”, “бренность”, “могила”, “Боже мой” вводят высокий моральный слой. Любовь здесь рассматривается не только как чувство, но как **этика**: что можно, а что нельзя.
Это делает стих сильнее романса: он не о “страсти любой ценой”, а о любви, которая уважает чужую память — даже ценой собственного счастья.
## 8) Финал: узкая полоска света как психологическая стратегия
Последние строки возвращают ту самую “полоску” Луны. Это визуальный символ выбора:
* можно выбрать сомнение (“нас дразнит”),
* а можно — надежду как союзницу.
Финал не гарантирует счастья, но предлагает тактику выживания: **не отрицать тень, но держаться за край света**.
---
## Критический итог: сильные стороны и возможные риски
**Сильное:**
* мощная символика затмения, которая действительно “держит” тему любви и конечности;
* удачная кинематографичность перехода “звёзды → ладони → кольцо”;
* психологически точные качели героини (признание/отступление/укол/самоотречение);
* этический слой (память, святотатство) придаёт глубину.
**Риск:**
* местами избыточная пояснительность (“мне кажется… мне кажется…”) чуть снижает напряжение;
* астрономические перечисления созвездий красивы, но могут восприниматься как декоративные, если читатель не чувствует их связи с “кольцом” (хотя у тебя связь есть — через “когда луна уходит, проявляется правда”).
Лидия Лозовая 26.12.2025 04:01 • Заявить о нарушении
## 1) Композиция и драматургия: разговор, который всё время уходит от главного
Стих начинается с бытового: “мы не договорили”. Дальше происходит типичный для психологической лирики приём: **главное чувство вытесняется в созерцание**.
* **I блок** — описание затмения и космоса (как способ не говорить о себе).
* **II блок** — молчание и “загадала”: внезапный интимный обет (“пока могила нас не успокоит”).
* **III блок** — попытка отыграть назад (“не хочу печалить… давайте о другом”).
* **IV блок** — резкий поворот в бытовую реальность: руки, кольцо, сердолик, “любимая его на Вас надела?”
* **V блок** — самоотречение и восстановление “правильного” порядка (“я первая скажу, что Вы любили одну её”).
* **Финал** — возвращение надежды (“узкая полоска… выберем в союзницы надежду”).
Драматургия держится на **качелях**: признание → испуг → отвлечение → ревнивый укол → раскаяние → надежда.
## 2) Главный образ: затмение как психологический символ
Затмение в тексте работает сразу в трёх регистрах:
1. **Космический**: тень “съедает яркий круг”, “громче звезды заблистали”.
2. **Экзистенциальный**: мысль о могиле, бренности, конечности.
3. **Любовный**: тень как соперница/прошлое/запрет, светлый край как шанс “нового брака”.
Особенно удачна мысль: когда Луны почти нет, **звёзды “громче”**. Это тонкая метафора: когда исчезает привычный свет, проявляются скрытые детали (истина, ревность, память, судьба).
## 3) Тональность: салонная вежливость, под которой бьётся уязвимость
Обращение “мой друг”, “мы с Вами” задаёт дистанцию и воспитанность. Но внутри этой дистанции прорываются фразы почти обнажённые:
* “дайте мне ладони”
* “вот здесь кольцо”
* “любимая его на Вас надела?”
Это сильный контраст: язык светского общения не рассчитан на такие прямые прикосновения к боли. Поэтому героиня то и дело **извиняется** и **отступает**: “простите”, “не хочу печалить”, “не смею”.
Критически это выглядит очень точно психологически: человек, который нарушает собственные правила — сразу старается “загладить”.
## 4) Смена планов: от космоса к руке (приём “опускания камеры”)
Один из лучших стилистических ходов — как камера спускается:
* “Медведица, Овен, Кассиопея…”
* “как неба шелк…”
* “звезды коснуться…”
* **и вдруг**: “дайте мне ладони. Вот здесь кольцо.”
Это превращает космическую романтику в реальный сюжет: на фоне неба — **маленький предмет**, который режет сильнее, чем звёзды. Кольцо и сердолик — материальные “улики” прошлого, которые опровергают её надежду.
## 5) Кольцо и сердолик: предметная деталь как этический узел
Сердолик — камень тёплого, “кровяного” цвета; он связывает:
* любовь (его “надела любимая”),
* память (носится как знак),
* и вину/святость (“не хочу ни лжи, ни святотатства”).
Просьба “не снимайте” — потрясающе двойственная:
* с одной стороны, это признание: *я вижу вашу связь с ней*;
* с другой — это акт благородства: *не предавайте память ради моего желания*.
Так возникает тема **самоотречения** — героиня выбирает быть “правильной”, даже когда ей больно.
## 6) Внутренний конфликт героини: надежда на “новый брак” vs признание чужой любви
Фраза “она меня признала и обещает счастье в новом браке” — почти гадание по Луне. Героиня ищет знаки, потому что ей страшно спросить прямо.
Но затем происходит обратный жест:
* “Я первая скажу, что Вы любили одну её…”
Это трагически красиво: она сама отнимает у себя шанс — чтобы не быть “второй”, не быть разрушительницей памяти. На уровне критики: это не просто “жертвенность”, а **борьба за достоинство**.
## 7) Религиозно-нравственная лексика: “святотатство”, “бренность”, “могила”
Слова “святотатство”, “бренность”, “могила”, “Боже мой” вводят высокий моральный слой. Любовь здесь рассматривается не только как чувство, но как **этика**: что можно, а что нельзя.
Это делает стих сильнее романса: он не о “страсти любой ценой”, а о любви, которая уважает чужую память — даже ценой собственного счастья.
## 8) Финал: узкая полоска света как психологическая стратегия
Последние строки возвращают ту самую “полоску” Луны. Это визуальный символ выбора:
* можно выбрать сомнение (“нас дразнит”),
* а можно — надежду как союзницу.
Финал не гарантирует счастья, но предлагает тактику выживания: **не отрицать тень, но держаться за край света**.
---
## Критический итог: сильные стороны и возможные риски
**Сильное:**
* мощная символика затмения, которая действительно “держит” тему любви и конечности;
* удачная кинематографичность перехода “звёзды → ладони → кольцо”;
* психологически точные качели героини (признание/отступление/укол/самоотречение);
* этический слой (память, святотатство) придаёт глубину.
**Риск:**
* местами избыточная пояснительность (“мне кажется… мне кажется…”) чуть снижает напряжение;
* астрономические перечисления созвездий красивы, но могут восприниматься как декоративные, если читатель не чувствует их связи с “кольцом” (хотя у тебя связь есть — через “когда луна уходит, проявляется правда”).
Лидия Лозовая 26.12.2025 04:01 • Заявить о нарушении